Наконец образцы вынули из печки. Лапки утят стали ярче, ободок на чаше заискрился золотом.
И я не удержался - попросил дать мне нераскрашенную тарелку и красок. Еще через два часа я держал в руках «свою» тарелку. Выглядела она совсем непразднично. Краски расплылись и кое-где полопались. Оказывается, все не так просто, как кажется. Видимо, мало быть художником вообще...
В тот день Николай Турков остался после работы. Остались
и «две Эммы из Одессы»: - Эмма Фокина и Эмма Юрченко.
У Николая Туркова есть замысел - успеть сделать к городской молодежной выставке декоративное блюдо «Березки». Эмма Юрченко ищет расцветку кофты для скульптуры «Выход в танец», а Эмма Фокина заканчивает раскраску настольной лампы.
Наблюдая, как ловко Эмма Фокина орудует кисточкой, я вдруг заметил на ее большом пальце колечко.
- Почему эта девушка носит колечко на большом пальце? - спросил я у Людмилы Никифоровны Павловой.
И Людмила Никифоровна рассказала мне историю этого колечка.
Вот она:
«В первый раз я увидела Эмму в кабинете директора. Скромная, даже застенчивая, она мне сразу понравилась, и я согласилась взять ее в наш коллектив. Талантливая художница, активная комсомолка, Эмма оправдала мои надежды.
Как-то меня спросили: «Почему ваша художница носит кольцо на большом пальце? Что это, новая мода, новый стиль?»
Мой вопрос о колечке смутил
Эмму. Она перестала работать и долго сидела молча, не поднимая головы. «Надень его на другой палец», - осторожно предложила я. Эмма подняла голову: «Никогда!»
Оказывается, во время Великой Отечественной войны, уезжая на фронт, отец подарил Эмме кольцо. Золотое колечко спадало со всех пальчиков и только на большом пальчике оно еще могло держаться.
Подполковник Александр Севастьянович Фокин погиб в Польше в 1945 году. Кольцо осталось как память.
Александр Севастьянович мог бы гордиться своей дочерью. Комсомолке Фокиной было поручено сделать вазу в подарок Двадцать первому съезду КПСС от города Одессы. Дипломная работа Эммы экспонировалась на международной выставке...»
На следующее утро я вошел в кабинет директора завода Александра Никитича Поплавко. Кое-что я уже слышал о нем от комсорга Вячеслава Фисана. На днях состоялось общее собрание, на котором присутствовали все 400 комсомольцев завода, выступал директор. Он говорил о том, что молодежь - настоящий хозяин завода, о том, что комсомольцы своими руками возводили заводские стены и теперь должны жить и работать так, чтобы завод стал предприятием коммунистического труда.
Слова директора передала мне Эмма Фокина.
- Директора я слушала первый раз, - сказала Эмма, - и была по-настоящему взволнована. Он как-то сумел сказать нам самое главное о нас самих. Говорят, он пишет хорошие стихи...
Даже если бы я не знал, что Александр Никитич пишет стихи, все равно его можно было бы назвать поэтом. Сам дух завода, настроение молодежи, отдельные разговоры, цветы под окнами цехов и в самих цехах - все говорило о том, что во главе коллектива стоит человек, горячо любящий свое дело. Человек, понимающий искусство, понимающий, что задача завода не просто выпускать тарелки для еды, но делать красивые и удобные вещи для народа.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.