Я увидел, как к эстраде быстро шёл, почти бежал бородатый старик с мешком на спине; на его сатиновой рубашке поблескивала звезда Героя Социалистического Труда; за ним, стараясь обогнать друг друга, бежали шофёры и несколько пареньков. Тяжёлые мешки взлетали кверху и аккуратно ложились к стене.
Я сбросил пиджак и, посадив Павлушку к какой - то трубе, тоже побежал к машинам.
Только первый мешок я донёс до эстрады. Теперь Никита расставил людей от каждой машины длинной цепью и организовал перевалочные пункты. Каждый пробегал только двадцать шагов. Потом чьи - то руки подхватывали мешок и опускали на подставленную спину следующего.
Дождь усилился. Но чувалы с зерном перелетали с рук на руки так быстро, что намокла только мешковина.
На грузовике я увидел Сашулю. Володи с ней не было. Её лицо было строгим, и на лбу легла упрямая складка. Она стояла в мокром платье и подталкивала мешки к краю кузова. Везде слышались выкрики, неясные в шуме дождя, шутки, смех. И в этом шуме я различил голос моего сына. Павлушка визжал и смеялся, перебегая от одного перевалочного пункта до другого, и всё время кричал: «Ухнем!». Он сбросил с себя всё, и вода струилась по его загорелой спине.
Дождь превратился в ливень. Теперь ветер не просто дул, а неистово рвался откуда - то сбоку, из - под горы, и бросал на землю плотные потоки воды.
На последней машине ещё не открыли борта и не откинули полог. Мокрый и тяжёлый, он вздувался пузырём и растягивал верёвки, открывая мешки ударам косого дождя.
Когда откинули борт, вода, как из опрокинутого корыта, мутной струёй потекла на землю.
В одну минуту машина опустела. Несколько мешков всё - таки намокло, особенно снизу. Их уложили отдельно, к противоположной стене эстрады.
Все стали разыскивать свои пиджаки и рубашки, и незнакомые люди смеялись, звонко хлопая друг друга ладонями по мокрым спинам.
В толпе народа на противоположной эстраде я увидел Володю. Он сидел с краю и всё время подбирал под себя ноги в лакированных ботинках, старательно оберегая их от потоков воды, низвергавшихся с крыши.
Скоро ливень прекратился, и я, вскинув Павлушку на плечо, пошёл купаться.
- Ты видел, как я помогал? «Ехнем!» - кричал Павлушка. У него смешно получалось: «Ехнем!». - Ведь я сильный, да?
- Павлик, скажи, кто всех сильнее?
- Все вместе самые сильнющие! Вот!
- Правильно, Павлик, - сказал я и подумал о том, что мой сын сегодня приступил - к открытию нашего мира. Пусть он бегает под дождём, солнцем и ветром, пусть этот мир скорее войдёт в его маленькое сердце вечной радостью и бесстрашием!
Я подбрасывал сына высоко над головой, смеялся и целовал его в загорелую спину; но, подойдя к палатке, остановился и потом за кустами тихонько обошёл это место.
На том месте, где мы ловили рыбу, стоял Никита, а Сашуля, присев на корточки, полоскала в воде его украинскую рубашку, и на её подбородке, как виноградинки, дрожали капельки воды, озарённые солнцем.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
К 5-летию демократической республики Вьетнам
Беседа корреспондента «Смены» с главным инженером проекта Куйбышевской гидроэлектростанции Н. А. Малышевым