Крещатик на БАМе

Генрих Гурков| опубликовано в номере №1240, январь 1979
  • В закладки
  • Вставить в блог

«Объявляется посадка в самолет, следующий рейсом...»

Вот уже сколько раз бесстрастный голос из репродукторов срывал с места то одних, то других пассажиров, утомленных многочасовым ожиданием. Что-то там несуразное творится, в большом мире за пределами иркутского аэропорта. Где пурга, где туман. Здесь, в Иркутске, погода ясная. Просто мороз. Обычный, ординарный – минус сорок два. Я пробежал от машины до обледеневшей стеклянной двери аэропорта – много ли времени? – но уже отчетливо ощутил, что нос начал жить какой-то самостоятельной жизнью. Оттирать пришлось...

Напротив сидит парень в мохнатой лисьей шапке и фундаментальных унтах, ест мороженое в вафельном стаканчике. Поблескивает магнитофон «Сони» у его ног. Высоцкий сетует: «Открыты Лондон, Дели, Магадан, открыт Париж, но мне туда не надо...»

Надо в Казачинск. Как выяснилось, не только мне, но и парню с мороженым и Высоцким. Вместе поднялись, когда в радиоприглашении наконец-то прозвучало название воздушных ворот Западного участка БАМа. В тесном «предбаннике» перед выходом на перрон парень обнаружил приятеля и на роскошной украинской мове принялся громогласно повествовать, чем занимался в отпуске на Полтавщи-не. И расспрашивать про Сашку, Колю, Сурена, Тоню и еще кого-то.

Так уж получилось, что путь у нас оказался общий. Сначала до Казачинска. Час сорок в воздухе – Европу из любого конца в конец перелетишь. А здесь просто до райцентра добрались. Казачинск – многие ли слышали о таком? Она большая, Родина...

Ну, а потом вместе добирались вахтовым «Уралом» до Улькана. 209-й километр БАМа. В крытом кузове с надписью вдоль борта «ЛЮДИ» почти все попутчики парню оказались знакомыми. И реплики, которые доносились до меня, уже не имели отношения к делам отпускным. (Как-то одного крупного физика спросили о его хобби. Он ответил: «Физика». Спросите бамовцев об их хобби...)

Парень, с которым я провел вместе несколько часов и проделал много сотен километров, был, судя по всему, одним из тех, для кого БАМ – это нечто большее, чем штамп в трудовой книжке и строчка в платежной ведомости.

Машина остановилась, он выпрыгнул из кузова, игнорируя подножку, и зашагал к золотистому домику, на котором красовалась надпись: «Улица Крещатик». Чуть позже я прошел по этой улице – она была залита солнцем, я шел мимо припушенных снегом деревьев (их в Улькане не вырубили, сохранили), печные трубы выстреливали дым в морозное небо, зигзаги тропинок подсказывали путь от дома к дому. От дома к дому – от человека к человеку. Здесь, на таежных просторах, как-то особенно остро осознаешь, что этот путь и есть самый главный на свете.

Ульканский Крещатик... Памятный камень, который поставили высадившиеся здесь в семьдесят пятом ребята из ударного отряда «Комсомолец Украины»... Путеукладчик с надписью« БАМ – магистраль века!», взметнувший над просекой, над отсыпанным, полотном еще одно звено рельсов... Стремительный ритм монтажа – рождение новых метров и километров Байкало-Амурской магистрали... Долгие разговоры по вечерам...

В каком же поразительном сплаве соединились на БАМе строчки личных биографий и строки биографии страны! О двух людях, двух близких друзьях часто слышал я в Улькане.

Виктор Лакомов. Владимир Удовиченко. Люди на БАМе почти легендарные. Упоминали о них (или подробно говорили) то вместе, то в отдельности, но каждый раз возникали какие-то глубинные взаимосвязи. Всей логикой их жизни определенные...

Владимир родом с Харьковщины. Виктор – из-под старинного русского города Ельца. Отцов звали Иванами. Одинаково. И судьба их одинаковой оказалась. Оба ушли на фронт – защищать Родину. Оба не вернулись. «...Проявивмужество и отвагу», – было написано в похоронках. Может, в горьком и трудном том военном времени, когда рано взрослеют мальчишки, и закладывались первые черточки того сходства путей и характеров Виктора и Владимира, которое сегодня кажется удивительным?

Того и другого свела железная дорога Абакан – Тайшет. Впрочем, Виктор проработал на стройке всего лишь три месяца, а потом пришла повестка из военкомата. Владимир отслужил раньше. Их общая трасса – это железная дорога Хребтовая – Усть-Илимская. 214 тяжелейших километров. Всесоюзная ударная комсомольская стройка.

И еще была у них общая командировка. В Чили. В семьдесят третьем, во времена правительства Народного единства, строили там железную дорогу к медеплавильному комбинату. Частные компании брались сделать ее за полгода. Лакомов, Удовиченко и их товарищи построили дорогу за тридцать восемь дней. Я сказал «товарищи». Это были советские комсомольцы и молодые чилийцы. Своих встречают, конечно. Бывает, реже. Бывает, чаще. Коля Чернов, например, и сейчас в бригаде Лакомова на БАМе. О чилийских парнях, с которыми тогда подружились, ничего не известно...

И снова общая строчка в биографиях и судьбах Лакомова и Удовиченко: ХУП съезд ВЛКСМ. Оба делегаты. Командиром Всесоюзного отряда, выезжающего на БАМ, назначен Герой Социалистического Труда Виктор Лакомов. Заместителем начальника штаба ЦК ВЛКСМ на Западном участке становится Удовиченко.

...В Иркутске на областной комсомольской конференции, в шумном, гудящем, как улей, зале регистрации, где названия, написанные на бланках, приколотых к красному сукну, и на эмблемах, пришитых к рукавам отрядовских курток, говорят сами за себя: «Братск», «Усть-Илим», «БАМ», в этом жизнерадостном праздничном скоплении людей, знакомых и незнакомых, видел, как шагнули навстречу друг другу два человека. Обнялись крепко, по-мужски. Посмотрели в глаза. Наверное, заметили и морщины новые и седину. «Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым...» Красиво поется в песне.

Их фотографировали... Удовиченко улыбался как-то растерянно. Лакомов недовольно морщился. Потом махнул рукой, сказал: «Извините. Пошли, Володя».

Сидели в перерыве где-то в уголке. Два человека, у которых так много общего. И такого общего.

...Она большая, Родина. Все объединяет она: Елец и Магистральный, Харьков и Улькан... Они расположены на далеких друг от друга меридианах, в разных часовых поясах. И все же рядом.

Спасибо, что еще раз напомнил об этом морозный и солнечный, щедрый на дружбу Крещатик на БАМе...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере читайте об удивительном человеке, писателе ученом, враче, авторе великолепной хроники «Пушкин в жизни» Викентии Вересаеве, о невероятном русском художнике из далекой глубинки Григории Николаевиче Журавлеве, об основоположнице теории русского классического балета Агриппине  Вагановой, о «крае  летающих собак» - архипелаге Едей-Я, о крупнейшей в Европе Полотняно-Заводской бумажной мануфактуре, основанной еще при Петре I, новый детектив Андрея Дышева «Бухта Дьявола» и многое другое.



Виджет Архива Смены