- Полпуда нагнали за вечер - не аппарат, а музыка!
Володька оглянулся презрительно, но презрение его расплылось в ночном сумраке, и ничего не увидел Данька, кроме поджарого человека, шатавшегося с девкой всю ночь.
Володька, вздыхая, прижал к деревянной калитке подругу в последний раз. Она подставила губы без пряток, но сама схватилась за железное кольцо и постучала.
За дверью нескоро загремели запором. Володька отшатнулся. Девушка крикнула вслед вызывающе:
- Анечке поклон!
Володька остался на улице, тоска мутила его.
Сонные собачонки ворчали за воротами, сторож в тулупе, в бараньей шапке постукотал ему вслед трещоткой. Володька швырнул с дороги пинком собачонку. Со злостью оборвал в каком - то подъезде звонок. Заглянул в щель неплотного ставня, ища приключения. Там раздетая женщина тощей грудью кормила ребенка. Володька с хохотом побарабанил в ставень и с ржаньем умчался прочь.
Тоска не оставляла его.
И вдруг, в холод ночи, разорвав звенящую тишину, ворвался грохот взрыва. Володька насторожился, как борзая, учуявши дичь. Грохот стих. Кто - то кричал встревожено. Володька помчался в шум, шлепая по лужицам, затянутым тонким льдом.
К белому общежитию сбегались люди. В окнах зажигались огни, колебались тени заспанных людей. Володька ворвался в двери и пробился в толпу.
Полуодетые люди держали Сурка, затирая тлевшую одежду на нем. Черное лицо его было гладко, безброво и жутко. Он бесплодно таращил кровоточащие веки и вопил в ужасе:
- Не вижу, не вижу... в крест, мать вашу, сволочи... В больницу скорей!
Володька шмыгнул носом, посмотрел с гнусной жадностью на выпавшую из рубашки грудь растрепанной женщины и со снисходительной хозяйственностью стал распоряжаться.
В ТО УТРО Анна поднялась в общежитии первой и первой же явилась на фабрику. Глаза у нее горели, и губы сохли. Она прошла тотчас же к заведующему отделением и этими сухими губами начала сбивчиво толковать ему о том, как можно, по ее мнению, сделать приспособление против выпадения челнока.
- Приспособление это простое, - волнуясь повторяла она, - его всякий слесарь сделает. А выработка повысится...
Заведующий был человек пожилой, осторожный и служил по - старинке. Новшеств он не любил, и укоренившиеся порядки считал самым главным и неизменным основанием для процветания всякого дела. Подчиняясь распоряжениям администрации, должен был он, однако, Анну слушать. Он ее выслушал и поднялся с места:
- Служишь ты, Рябцова, давно, а порядка не знаешь: везде вывешены ящики с надписями и плакатами, как раз аккурат для ваших заявлений о всяких там изобретениях и улучшениях производства... Раз ты изобрела приспособление, - улыбнулся он недоверчиво, - так вот пиши заявление, приложи подробное описание, сделай чертеж, разочтя и представь все выгоды...
Анна повесила голову. Он не без торжества заключил:
- Заявление твое разберут, назначат комиссию, комиссия выскажет свое мнение, тогда уж, если оно годится на что - нибудь, испробуют, если выйдет по - твоему - что же, тогда и награду дадут!
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.