Дармоэдики

В Третьяков, В Куканов| опубликовано в номере №858, февраль 1963
  • В закладки
  • Вставить в блог

— Дурак я, что ли, гнуть спину, вкалывать тут с утра до вечера! Толковый человек найдет что-нибудь поинтереснее.

«Толковый не будет работать» — вот кредо дармоэдиков, уверовавших в свою исключительность, которую они суют каждому под нос, точно кукиш.

«Нетолковые» возводят заводы и сеют хлеб, строят дома и готовят для них, тунеядцев, котлетки. А они? Осчастливливают мир своим великолепным присутствием. Благосклонно пользуются тем, что для них приготовили другие. Озабочены поисками мест «поинтереснее», «потеплее», где не так заметно, что они тунеядцы.

И тут иной дармоэдик не выдержит, куда денется его непробиваемое спокойствие. Застучит себя в грудь кулачками:

— Тунеядцы существуют на нетрудовые доходы. А я с девяти до пяти... Но общественная ценность труда вовсе не определяется часами, просиженными на стуле. Ими определяется износ штанов. Можно честно подставить под ношу плечи, но можно и отойти в сторонку, покрикивать: «Дружно! Взяли!» Не ко всякому труду применима шкала сдельной оплаты. Этим дармоэдики и пользуются. Не стесняясь, лезут к окошечку кассы:

— И мы пахали!

Встает вопрос: «Какая у фельетона мораль?»

Мораль одна. Наша советская мораль, которая не может сосуществовать с моралью мнимо толковых. «Кто не работает, тот не ест»,— записано в кодексе строителей коммунизма. А такой дармоэдик — разновидность обыкновенного тунеядца. Оперение разное, а сущность одна...

...Минуточку, кто-то стучится в дверь. Кто там? Разбитной молодой человек с коробкой конфет «Грильяж» и голубым пакетом с печатями для «пакетов». Эдик!

Не впускать!

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте о необычной судьбе кавалерист-девицы Надежды Дуровой, одной из немногих женщин, еще в XIX веке для достижения своей цели позволивших себе обрезать волосы и переодеться в мужское платье, о русском государственном  деятеле,  литераторе,  историке, мемуаристе, близком друге Пушкина Петре Андреевиче Вяземском, о жизни и творчестве Сергея Довлатова, беседу с Николаем Дроздовым, окончание романа Анны и Сергея Литвиновых «Вижу вас из облаков» и многое другое.



Виджет Архива Смены