Дама в автомобиле

Себастьян Жапризо| опубликовано в номере №1138, октябрь 1974
  • В закладки
  • Вставить в блог

Перевела с французского Кира Северова

Было больше половины десятого, когда появилась Анита на «тендерберде». Вы уже давно снова сидели за машинкой. Я направился к вам, чтобы отвлечь ваше внимание от сада. Анита вошла в дом. Поднявшись на второй этаж, я увидел ее сидящей на краю ванны, в которой оба крана были открыты. Анита, естественно, осунулась, но выглядела гораздо менее утомленной, чем я ожидал. Повязку и черные очки она уже сняла. У нее было одно желание - помыться. Она говорила: «Смыть с себя все это». Глаза ее были широко раскрыты, взгляд застыл в неподвижности. Все время, что она рассказывала о своей поездке, которая длилась восемь часов, она не выпускала мою руку. Анита оставила следы «вашего» пребывания в Маконе, Турнюсе, Шалоне-сюр-Сон, Аваллоне и еще у въезда на южную автостраду, где заправляла машину. Единственным событием, которого не предусматривал мой план, была встреча с жандармом на мотоцикле, остановившем ее за неисправность заднего фонаря. Я помог ей раздеться и, пока она принимала ванну, заставил ее повторить весь рассказ. В Шалоне, в гостинице, она сняла номер на ваше имя, оплатила его вперед и через полчаса незаметно выбралась на улицу и уехала. Непредвиденная встреча с жандармом произошла километрах в ста от Шалона, по дороге в Париж, возле Солье. Анита сказала, что нервы у нее были настолько напряжены - да еще она знала, что в багажнике у нее лежит винчестер, - что она наверняка выстрелила бы в жандарма, если б он захотел осмотреть машину. Даже в тот момент, вспоминая об этом, она вздрогнула. И я тоже. Бернару Торру, а затем и мне она звонила из деревенского бистро, пока чинили фонарь на «тендерберде», там же она оставила и ваше белое пальто. В общем, из ее слов я понял, что она разыграла свою роль отлично.

Я вынул из чемодана Аниты махровое полотенце и, чистое белье и вытер ей спину. Стоя в белой комбинации, она попросила у меня сигарету. Она несколько часов не курила. Мы спустились на первый этаж. Воспользовавшись тем, что она разговаривает с вами, я положил в вашу сумочку все, что достал оттуда. Затем вышел в сад. В гараже я старательно протер сиденья «тендербер-да». Коврик из Вильнева, ружье и коробку с патронами я отнес в подвал. Потом я вернулся в дом, поднялся на второй этаж, побрился, надел чистую рубашку, костюм и поехал на такси в агентство. Там, в пустынной мастерской, я отыскал папку со старыми макетами реклам для фирмы Милкаби, затем прошел в бухгалтерию и заполнил на ваше имя конверт для жалованья, вложив туда премиальные и еще триста франков, обещанных мною за срочную работу. Я позвонил нескольким коллегам, чтобы обменяться с ними впечатлениями о вчерашнем фестивале во дворце Шайо. Перед тем как вернуться в квартал Монморанси, я поехал к вам, на улицу Гренель. Я поднялся наверх и на двери вашей квартиры, на видном месте, прикрепил записку, в которой вы сообщали, что улетаете. В Отее, в каком-то кафе, куда я приехал уже на другом такси, я съел сандвич, выпил еще две чашки черного кофе и рюмку коньяку. Мне показалось, что конец моим мытарствам близок. Я считал, что уже одержал победу.

Было немногим больше одиннадцати, когда я вернулся в дом Коба. Анита была готова к отъезду, вы закончили работу. Я дал вам конверт с деньгами, рассчитывая забрать его у вас позже, когда вы вернетесь на «тендерберде» обратно. Мне совершенно необходимо было посадить вас за руль этой машины, иначе весь мой план, так удачно воплощаемый до сих пор, рухнет. Следователи прежде всего тщательнейшим образом осмотрят «тендерберд». Не знаю, какие у них есть приспособления для этого, но думаю, что весьма эффективные. И мой план рухнет потому, что вы не могли проехать в машине около семисот километров, ничего не оставив в ней - ни отпечатка пальцев, ни ворсинки от вашего белого костюма, ни волоска. И в то же время, хотя я и почистил сиденья машины, я сделал это наспех, и они могли обнаружить там следы другой женщины. Далее, обследовав ваш труп, они могли легко убедиться, что на вас нет даже пылинки из машины, что вы в машине не были. Мне с трудом удалось убедить вас сесть за руль, Дани. И вообще, когда я разговаривал с вами, я заколебался, мне даже кажется, что было мгновение, когда у меня вдруг пропала охота продолжать игру. Я не знал, откуда я возьму силы, чтобы вернуться сюда вслед за вами, покалечить вам руку, заставить вас выпить пузырек дигиталиса и - главное - выдержать те несколько минут, когда вы, ничего не понимая, обезумев от ужаса, будете умирать. И все же я не остановился. В Орли мы оставили вас в «тендерберде». Вам я сказал, что наш самолет улетает в полдень, но в действительности у меня было еще два часа на то, чтобы поехать вслед за вами, убить вас, навести порядок в доме Коба, а затем встретиться с Анитой и Мишель в ресторане аэровокзала.

Я сдал наши вещи в багаж. До тех пор, до той минуты, когда я прощался с Анитой в переполненном зале, она не знала, что я вас убью. Если же ей и приходила в голову такая мысль, то она убеждала себя, что придумывает бог знает какой бред, что у меня другой план. А там она спросила, что я собираюсь сделать. Узнав, что вы должны погибнуть, она молча замотала головой, держа на руках нашу девочку, и вдруг из ее глаз брызнули слезы. Я сказал, чтобы она ждала меня в ресторане до двух часов, если же я не вернусь к тому времени, то пусть она с Мишель улетает в Женеву. Я к ним прилечу. Она все мотала и мотала головой. Я ушел. В этот момент я увидел, что вы тронулись с места. Я поспешил на стоянку за своей машиной. Сначала я потерял вас из виду, но вскоре вы вдруг оказались метрах в пятидесяти впереди меня. Вы просто поставили «тендерберд» на новое место. Я видел, как вы вышли из машины, пересекли проезд перед зданием аэропорта и вошли в вокзал. Я ничего не понимал. Впервые я растерялся, Дани.

Я отправился вслед за вами. Я боялся, что вы встретитесь там с Анитой и Мишель. В окна третьего этажа я видел, как они ходят по залу. Но вы были поглощены какими-то своими мыслями. Вы долго сидели за столиком бара. Я стоял метрах в двадцати сзади, за кабиной фотоавтомата. Я обдумал все, что может случиться, пока «тендерберд» находится в ваших руках, включая даже какую-нибудь катастрофу, которая приведет к вмешательству полиции. Однако я знал, что вы по вашей близорукости не станете гнать, вы вообще делаете все обстоятельно, и поэтому решил: можно не сомневаться, вы доставите машину в полном порядке. Как видите, я все предусмотрел, Дани, решительно все. Но одно оказалось для меня сюрпризом, и когда я с этим столкнулся, то чуть не сошел с ума: как выяснилось, ни один ваш поступок нельзя было предсказать заранее... Теперь вы понимаете меня, Дани? Так вот, вы снова сели в «тендерберд», а я поехал вслед за вами на своей «ДС». Вы должны были отправиться в Париж, а вы взяли направление на юг. Я сначала подумал, что вы ошиблись на развилке автострады, но нет, вы так и не повернули. Я смотрел на вас в окно, когда вы обедали в ресторане под Фонтенбло. Я не верил своим глазам и кипел от ярости. Я вернулся в машину, которая стояла невдалеке, и там ждал, когда вы выйдете. Стрелки на моих часах продолжали бежать. Я понимал, что мне уже не успеть на швейцарский самолет и Анита и Мишель улетят без меня. В отчаянии я старался что-нибудь придумать. Я еще надеялся, что после обеда вы вернетесь в Париж, в квартал Монморанси. Я подумал, что вы решили немного прокатиться, доставить себе удовольствие и посидеть за рулем шикарной машины. Но не тут-то было. Безумная карусель, пленником которой я стал, продолжала крутиться. Вы въехали в Фонтенбло. Я видел, как вы купили какую-то одежду и чемодан. Пот струился у меня по спине. Происходило нечто ужасное. По вашей воле мы внезапно поменялись ролями. Всю эту ночь я составлял план действий, не принимая вас в расчет, словно вы были пустое место, а теперь выяснилось, что у вас есть свой план, которому вы следуете, совершенно не заботясь обо мне. Все время, что вы ехали в Жуаньи - а я за вами, буквально в двухстах метрах от вас, то и дело в зависимости от вас. меняя скорость, - я строил всевозможные догадки, одну невероятнее другой. И самая бредовая была такая: Анита вчера вечером оказалась права, когда говорила, что вас провести невозможно. А если так, значит, вы сейчас знаете, что я следую за вами по пятам. И только одна версия не пришла мне в голову - это то, что было на самом деле. Ваша уверенность росла с количеством проделанных километров, и мне приходилось усиленно работать головой и в то же время не забывать о педалях, чтобы не потерять вас из виду. Никто никогда не наблюдал за вами так пристально, как я, и все же вы то и дело ставили меня в тупик. Например, около бара в Жуаньи я лишь в последнюю минуту заметил, что вы останавливаетесь. Потом, когда вы снова поехали, меня мучила мысль, кто этот шофер грузовика, с которым вы разговаривали. Тогда, Дани, я еще не знал, какая удача вам сопутствует, но я чутьем понял, что эта встреча, как и все остальные, обернется против меня. К концу дня на шоссе под Оксером, где вы начали гнать со скоростью больше ста шестидесяти километров в час, я безнадежно отстал от вас. Вот тут-то мне стало ясно, что эта гонка, эти покупки в Фонтенбло можно объяснить только одним - вы решили воспользоваться машиной не для небольшой прогулки, а на все праздники, и вы мчитесь прямо к неведомой мне цели. Необходимо было вас остановить. Кроме того, я вдруг понял, что вы точно повторяете путь Аниты, но только в обратном направлении, и это было самое ужасное. Я чуть было не наткнулся на вас и не выдал своего присутствия, проезжая через деревню, которая стояла у выезда с автострады. Сидя в машине, вы разговаривали с какой-то старухой, стоявшей рядом. Я поджидал вас неподалеку от станции обслуживания, на которой я прочел название деревни: «Аваллон-Два Заката». Мне показалось, что я окончательно сошел с ума. Как сказала мне Анита, именно в этой деревне она оставила ваше белое пальто. Вы совершенно сознательно, упорно сокрушали весь мой план. В этом я окончательно убедился, снова увидев «тендерберд» и бирюзовое пятно вашей косынки у станции обслуживания автомобилей. Бесспорно, это была та самая станция обслуживания, у которой останавливалась Анита. У меня в кармане лежала квитанция за ремонт. На ней был штамп, и я сверил адрес. Я разорвал ее с какой-то идиотской яростью, сидя за рулем своей машины. Затем я достал пузырек дигиталиса, который лежал у меня в ящичке для перчаток, и, не обращая внимания на то, что было светло, пошел за вами, прячась в высокой траве и за деревьями. Сделав порядочный крут, я очутился позади белого здания, в которое вы вошли. У одной из бензоколонок стояли какие-то люди и болтали. Все мои мысли были направлены только на то, каким способом незаметно настичь вас и убить так, чтобы никто не видел меня, не услышал никакого шума. Туалет, куда вы вошли, оставив незакрытой дверь, был подходящим для этого местом. Я последовал за вами и вдруг увидел вас со спины, ваш белый костюм, ваши светлые волосы. Вы неподвижно стояли меньше чем в трех метрах от меня. Перед вами было зеркало. Я отпрянул к наружной стене и, едва переведя дыхание, тут же ринулся на вас. Я обхватил вас сзади, поднял над полом, закрыв своей широкой рукой вам рот: Ваши очки упали, отлетев к противоположной стене этой тесной конуры. Мои действия были так же сумбурны, как и мои мысли. Вы уцепились левой рукой за косяк двери. И я увидел эту руку. Я смотрел на нее всего лишь какую-то секунду, но эта секунда показалась мне самой длинной в моей жизни. Я вдруг с предельной ясностью понял, что сам разрушаю весь свой план. У женщины, которую видели на шоссе, была перевязана левая рука. А у вас - нет. Я мог вас убить, но вы не были бы той женщиной, что ехала ночью по шоссе! Я схватился за ручку двери и с силой захлопнул ее. В мою ладонь, которой я зажимал ваш рот, словно ударил немой вопль. И тотчас же ваше тело обмякло в моих руках, соскользнуло на колени, и вы так и остались в этой странной позе - упершись лбом в пол. Ваши рассыпавшиеся волосы закрыли лицо. Не знаю почему, то ли испугавшись, что я наделал шума, то ли от страха, что стоящие неподалеку мужчины - их голоса доносились снаружи - заметят меня, то ли' при виде вашей руки, которая раздувалась с поразительной быстротой, а может быть, оттого, что я просто сообразил, что если убью вас сейчас, то судебно-медицинский эксперт сразу же определит, что рука была покалечена перед самой смертью, но я бросился бежать. Только очутившись в своей машине, я немного отдышался.

Я мог бы убить вас, Дани. Но я сделал бы глупость. Мне следовало вас убить у трупа Коба или же сначала убить, а потом мертвой отвезти вас к нему. А там, на станции обслуживания, я не смог бы незаметно вынести вас. И я поступил правильно. Много раз потом я сожалел о том мгновении, когда вы были в моих руках, но думаю, что поступил правильно.

Поставив машину невдалеке от станции обслуживания, я дождался вечера. Я заранее развернулся по направлению к Парижу. Я был уверен, что после того, что произошло, вы поедете в Париж. Мне не давала покоя мысль, видели ли вы меня. Я был голоден, мне хотелось выпить чего-нибудь и лечь спать. Я еще не знал, насколько велико ваше упорство, не знал вашей поразительной способности черпать мужество из того, что, казалось, должно было вас сломить. Тогда я еще не понимал, какие преимущества дают вам эти ваши качества.

Когда вы наконец тронулись в путь, вы поехали совсем не туда, куда я предполагал. Было уже темно. Я снова развернулся. Ехали вы медленно. Вы опять навязывали мне свою волю, заставляя ехать с той же скоростью, что и вы. Задние фонари «тендерберда» слепили меня. В Солье вы неожиданно свернули с шоссе на какую-то улочку, и я потерял вас из виду. Я несколько раз пересек город, чтобы найти вас, но тщетно. Тогда я поехал дальше на юг, остановившись на минутку, чтобы заправить машину, выпить стакан вина и купить сандвич. Километры убегали из-под колес моей машины, я был один с ощущением такого одиночества, какого я никогда не испытывал.

«Тендерберд» я обнаружил на набережной в Шалоне. Я остановился на той же стороне улицы, метрах в пятидесяти впереди. Мне кажется, я засмеялся, увидев его. Осторожным шагом я в темноте направился к «тендерберду», у которого теперь был спущен верх. Фары неожиданно зажглись. Я увидел, что с вами сидит мужчина. «Тендерберд» тронулся с места. Я побежал к своей «ДС». Я говорил себе, что вы совершаете все эти необъяснимые поступки из чистого садизма, что вы решили сначала до конца сломить меня, а потом уже прикончить. Мне все же удалось вас нагнать, я увидел вашу перевязанную руку, увидел, как вы с этим парнем в сером пуловере вошли в гостиницу «Ренессанс». Я все равно тоже пошел бы туда, потому что Анита сказала мне, что именно в этой гостинице она ночью сняла номер. Теперь уже у меня не оставалось никаких сомнений, что вы сознательно, пункт за пунктом, начисто разбиваете весь мой план. Я дождался, пока вы вышли. Я дал вам уехать из Шалона с этим сутенером, который понравился вам исключительно потому, что он олицетворял собою именно тот тип мужчин, который я ненавидел. Вы не можете себе представить, Дани, до чего я был измучен.

Я долгое время провел в саду той второй гостиницы, где вы сидели с ним в пустом зале ресторана. Я наблюдал за вами, как и днем во время обеда, через окно. На вас были брюки цвета вашей косынки - такое же бирюзовое пятно, за которым я гнался весь день. Кажется, я рассуждал в эту минуту, словно вы действительно были любовницей Коба, кажется, я сам поверил в то, что придумал для других. Я ждал долго, очень долго. Потом я увидел, что вы поднялись в ваш номер, отдав себя во власть этому мерзавцу, увидел полоску света, пробившуюся из-за тяжелых штор, за которыми вы решили провести с ним ночь.

Я поехал обратно, в Париж. Ярость придавала мне силы. Я опять включил дальний свет, не думая о встречных машинах. До Парижа триста сорок километров. Я должен добраться туда до пяти часов утра. Я доберусь. Я заверну труп Коба в коврик и увезу его вместе с ружьем. Я уничтожу фотографию Аниты, которую я забыл сорвать со стены. Я не буду спать. Я выдержу, я поборю свою усталость, свое отчаяние. В Шалон мне придется возвращаться уже на рассвете, я одолею сотни километров, как одолеваю их сейчас, я приеду в этот сад при гостинице, приеду до того, как вы снова сядете в «тендерберд». Часам к десяти, возможно. Мне необходимо вернуться в десять часов. Вы, пресытившись развратом, уж во всяком случае, до этого времени проспите за тяжелыми шторами, не подозревая, что толстый увалень опередил вас. Я найду способ даже днем перенести труп Коба и ружье в багажник «тендерберда». А потом все равно где, но я вас убью, влив вам в рот пузырек дигиталиса, и, зажатое в моей ладони, ваше сердце перестанет биться, как у птенца. Когда я был подростком, я видел, как другие мальчишки убивали птиц. Я кричал и бил их всех. В тринадцать лет я уже был выше среднего мужчины, я был толстый, и мальчишки давали мне просвища, которые Приводили меня в бешенство. Но я всех их бил. Они смеялись над моими родителями за то, что те бедные. Но я их всех бил. Я бы хотел сейчас снова стать мальчишкой. Я хотел бы... я сам не знаю чего... Наверное, чтобы не было грязи, все было чистым, спокойным и незыблемым. Я больше не могу, Дани.

Я приехал в Париж позже, чем рассчитал. Погода мне не благоприятствовала. Кроме того, оказалось, я потерял ключи от дома Коба, и мне пришлось вынимать замок из двери, которая вела в сад, а затем ставить его на место. Я отнес завернутое в коврик тело Коба в багажник своей машины. Мне с трудом удалось втиснуть его туда. Затем я вернулся в дом за ружьем, потом - чтобы сжечь фотографию Аниты и еще раз проверить, не оставили ли мы где-нибудь следов нашего пребывания. Когда я посмотрел на кровать, в которой вы спали ночью, я вдруг лег на нее, уткнувшись лицом в подушку. Я дал себе слово, что отдохну всего несколько минут. Но я заснул. Не знаю, какая сила разбудила меня через полчаса, Я мог бы проспать целый день. Я ополоснул водой лицо и пустился в обратный путь.

После Фонтенбло я вынужден был остановиться на обочине дороги. Было около восьми часов утра. Шел дождь. Машины вихрем проносились совсем рядом со мной, и моя «ДС» сотрясалась. Я уснул, положив руки на руль и уткнувшись в них лицом. Я проспал всего четверть часа, а может, и того меньше. Я ругал себя, мне казалось, что каждый раз, когда я закрываю глаза, жизнь Мишель ускользает от меня. Еще раз я остановился неподалеку от Шаньи, около грузовой автостанции, чтобы выпить кофе. Когда кто-нибудь проходил мимо багажника моей машины, я вздрагивал.

Было уже за полдень, когда я подъехал к гостинице в Шалоне. Вы улетучились, Дани. Я не знал, куда вы поехали и насколько вы меня опередили. Я не рискнул расспросить о вас. Я двинулся дальше на юг. В Балансе я понял, что всякая надежда найти вас потеряна. Я позвонил в Женеву. Анита плакала и говорила со мной нежным голосом. Она тоже уже отчаялась. Я сказал: «Она угнала машину и едет на юг, но фотограф со мной, еще ничего не потеряно». Анита переспросила: «Кто? Кто с тобой?» Я сказал, чтобы она меня ждала и любила. И обещал ей позвонить вечером. Потом я поехал дальше. От солнца у меня стучало в висках.

Я снова наткнулся на вас в Шалоне. У бензоколонки стоял «тендерберд», его заправляли. Верх у машины был опущен. Немного погодя вы вышли из кафе в обнимку со вчерашним вашим типом. Я даже не почувствовал облегчения, увидев вас. Я думал только о том, как бы избавиться от трупа Коба и ружья, которые лежали у меня в багажнике. Мне это удалось сделать полчаса спустя, уже недалеко от Марселя, на пустынной дороге, где вы остановились. Я видел, как вы оба скрылись на холме за деревьями. Не раздумывая, я подогнал свою «ДС» к самому «тендерберду» и при ярком свете дня раскрыл ваш и свой багажники. Пиджак я снял уже давно, рубашка на мне была мокрая от пота. Казалось, что у меня сейчас лопнет голова. Переложив труп и ружье, я отвел свою машину за поворот. Воздух был наполнен стрекотом цикад. Я развернулся, решив, что после прогулки на свежем воздухе вы поедете в Марсель, вышел из машины и стал поджидать вас на обочине. Я не остановился бы даже перед тем, чтобы убить вас обоих любым способом, хотя бы кулаками, и тем самым вконец запутать следователей. Но потом я понял, что в таком случае они обязательно будут разыскивать убийцу и нападут на мой след.

И вдруг я увидел, что ваш приятель сел в машину один, тоже развернул ее в сторону Марселя и, раскрыв ваш чемодан, швырнул его на дорогу. Таким образом, я снова потерял вас. Мало того, получилось, что, с одной стороны, «тендерберд», в котором находился груз, подобный бомбе, уезжал от меня, с другой - вы оставались на холме. Я никак не мог сообразить, что важнее - найти вас или следовать за «тендербердом». Я решил, что, так как вы без машины, мне легче будет разыскать потом вас, чем машину, и пустился вслед за парнем к автостраде, которая ведет на Марсель. И вот тут-то он развил такую скорость, что моей «ДС» это оказалось не под силу, и он все дальше и дальше уходил от меня. Но я упорно преследовал его. Я понимал, что он угоняет машину. При въезде в город он исчез. В этом месте движение идет по карусели. Несколько раз, увлекаемый потоком машин, я объехал ее, рискуя обратить на себя внимание регулировщика, который стоял на повороте с автострады. Наконец я решил вернуться обратно. Усталость парализовала мои мысли, мою волю, я действовал наугад, глупо. Я подумал: «Она должна быть в таком же состоянии, как я, и я найду ее на том же месте в полной растерянности. Ее я прикончу, а что касается этого сукина сына и «тендерберда», то, что бы ни произошло, черт с ними». Но опять оказалось, что я плохо знал вас, Дани. Я нашел на холме только вашу записку, несколько слов, нацарапанных правой рукой: «Сегодня вечером в десять часов на улице Канебьер, у дома номер десять». У меня хотя бы оставалась надежда найти вас. Я разорвал бумажку и не спеша поехал в Марсель. Я думал о вас. Мне казалось, что я начинаю понимать ход ваших непонятных поступков, но пока еще довольно туманно. Мне надо выспаться, и тогда я окончательно все разгадаю. Я снял номер в гостинице у вокзала Сен-Шарль. Не раздеваясь, я бросился в постель и уснул как мертвый.

Меня разбудили, как я просил, вечером, в начале десятого. Я заказал в номер ужин и принял ванну. Лицо у меня заросло черной щетиной, рубашка была совершенно грязная, но я отдохнул, и голова моя стала ясной. И я наконец понял, что вы ничего не знали ни об убийстве, ни о моем преследовании, а то, что вы взяли машину, - просто взбалмошный поступок, вот и все. По бумагам машина числилась за обществом Коба, сокращенно МРК. Этого вы наверняка не поняли. Не знаю, каким образом вЫ напали на одну или две вехи, оставленные Анитой предыдущей ночью, но в чем можно было не сомневаться, так это в том, что нападение на вас в туалете станции обслуживания и несчастье с рукой - для вас загадка. И наверняка сейчас вы всецело поглощены мыслью, как вернуть машину. Быть может, вы знали, каким неведомым мне способом вы найдете своего сутенера. Этим, не считая присущего вам мужества, объяснялось то, что там, на холме, вы не потеряли голову.

Из телефонной кабины в гостинице я позвонил Аните. Она совсем раскисла. Она ясно, без обиняков сказала мне - а ведь нас могла слышать любая телефонистка, - что лучше признаться в убийстве и отдать себя в руки полиции. Я как мог уговаривал ее взять себя в руки. Я уверял ее, что у меня есть еще одна идея, что все устроится. Я слышал голосок Мишель, она спрашивала: «Это папа-котик? Это папа?» Я пообещал Аните, что завтра буду с ними в Женеве.

В десять часов я стоял напротив дома 10 на улице Канебьер. Через полчаса я шел за вами и вашим прохвостом, решив во что бы то ни стало докопаться, что же вы замышляете. Я понял только одно: вы оба знаете, что в багажнике «тендерберда» лежит труп. Я ожидал увидеть вас одну, без машины, даже предполагал, что вы не придете вообще, - ведь он не знал о вашей записке на холме. И уж совсем был ошеломлен, когда увидел, как вы возвращаетесь на Канебьер: он опять обнимал вас за плечи. Свою «ДС» я оставил на соседней улице. Когда я увидел вас обоих около «тендерберда», я быстро помчался к ней и, конечно, потерял вас из виду - на сей раз окончательно.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 6-м номере читайте об одном из лучших режиссеров нашей страны Никите Сергеевиче Михалкове, о  яркой и очень непростой жизни знаменитого гусара Дениса Давыдова, об истории любви крепостного художника Василия Тропинина, о жизни и творчестве актера Ефима Копеляна, интервью с популярнейшим певцом Сосо Павлиашвили, детектив Ларисы Королевой и генерал-лейтенанта полиции Алексея Лапина «Все и ничего и многое другое.



Виджет Архива Смены