Неужели снова их будут доставлять по частям из Сормсва, заводов им. Андре Марти и Балтийского?
Нет! На дизелях, паровых котлах, корпусах пароходов будет стоять клеймо Судостроя. 22 тыс. км. побережья и 18 тыс. км. рек обслужат флот, спущенный со стапелей Дальневосточного судостроительного комбината. В тайге, на берегу реки, где только туземцы проплывали на легких долбленках, вырастет завод, обгоняющий вдвое Балтийский. Он создаст для края флот, не зависимый от Глазго, Гамбурга и Кобе. Здесь сойдут на воду нефтяные баржи, лесовозы, тральщики, катера, крабовые заводы, снабженцы севера - советские от лопасти винта, до медных жил антенны.
Косяками проходит вдоль побережья рыба, косяками же движется по рыбалкам, лесоразработкам, предприятиям края рабочая сила. Всего 1 проц. населения страны осваивает необъятные просторы Дальнего Востока. 1.600 тыс. человек не в силах освоить хинганскую и ольгинскую руду, создать Баку на Охе, Донбасс - на Сучане и Турымо - Бурее, превратить Приморье во всесоюзную рыбалку, а Камчатку с его полутора миллионами оленьего поголовья, лисами, соболями, медведями - в могучий звероводческий питомник.
К 1937 г. население Дальнего Востока вырастет втрое, достигнув 4.600.000 человек. Край, потребляющий теперь не только металл, нефть, машины, но и огромное количество специалистов и из других областей, сам будет готовить кадры.
С каждым месяцем отчетливее вырисовываются контуры второй культурной пятилетки.
От 54 школ царской губернии, нищенских 47 проц. грамотного населения, край поднялся до 65 проц. В 1932 г. кадры растут в 11 втузах и вузах, 44 техникумах и 5.638 школах. Более 40 тысяч корейцев, китайцев, орочон, тунгусов, коряков, гольдов учатся в школах для нацменьшинств, в нацшколах ликбеза.
Эти цифры огромны по сравнению с прошлым и ничтожны за порогом первой пятилетки. 25 втузов будут готовить армию в 20 тыс. человек. В 100 техникумах будут учиться 50 тыс., в 24 рабфаках - 13 тыс., а 250 школ ФЗУ дадут не менее 200 тыс. квалифицированных рабочих.
В 1932 г. собственного хлеба и овощей похватает населению Дальнего Востока. За 10 тыс. км - с Украины и Кубани - движутся хлеб, сахар, крупа. Дальний Восток требует картошки от ЦЧО, моркови - от Киевщины, помидор и лука - с Кавказа. Только одна перевозка продовольственных грузов вырывает из бюджета края 25 млн. рублей.
Хлебный и овощной потоки прекратятся к началу второй пятилетки. Вместо 1.300 тыс. га будет засеваться 4 млн. зерновых и технических культур, не считая риса и сои. Вместо привозной Дальний Восток будет обходиться своей, амурской, сахалинской, даже камчатской картошкой, морковью, капустой.
Два сахарных завода дадут на внутренний рынок и экспорт 1 млн. цент сахара.
Контуры второй пятилетки ДВК намечаются не только в Москве и Крайплане. 700 предприятий, научных учреждений, совхозов, МТС, приисков, океанских пароходов, промыслов дали заявки на вторую пятилетку. Лицо края в 1937 г. начинают представлять и учитель туземной школы на Анадыре, составляющий план культбазы, и 1.600 рабочих Дальзавода, великолепными показателями промфинплана и письмом к трудящимся края начавших поход во вторую пятилетку.
К 1937 г. исполинский желудок, глотавший без меры пароходы и составы, превратится в крепкий хозяйственный организм. Шестидесятитысячный отряд дальневосточного комсомола - бригада, расставленная от острова Врангеля до границ Мачжуго - обязаны догнать по темпам Урал. Индустриально - экспортную базу страны не - обходимо поднимать с таким же упорством и быстротой, как комсомол поднимал тракторные города Сталинграда и Харькова, как Турксиб, домны Урала, Днепропетровский комбинат и великолепное хозяйство Баку.
Весь комсомол строил Кузнецк и Магнитку.
Весь комсомол поможет стереть последнюю намять о плохо разведанном каторжном острове величиной с пять Франций, лежавшем когда - то на востоке страны.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.