— Выходит, так, — сказал Кобзоруков. — Не святым же духом он перенесся на девяносто миль!
— А как со Шпаком дела? — спросил Виктор Ильич.
— Шпак молчит.
— Я всю ночь у себя, — сказал Виктор Ильич. Он положил трубку, вычеркнул на численнике слово «Калач», около которого стоял вопросительный знак, и ниже написал: «Шпак?» Прорвались синоптики с картами. Циклон шел с запада на восток, на фотографиях, полученных со спутников, четко была видна его раскручивавшаяся спираль. Там вздымались миллионы тонн снега. Там сшибались со страшным ревом ледовые поля.
Виктор Ильич достал из шкафа спальный мешок и бросил его через весь кабинет на диван. За окном стоял адский шум — с неба на землю протянулись крученые канаты воды, и их концы яростно стегали по асфальту. Молнии кривыми деревьями рассекали темноту. По телевизору передавали футбол из Вены. Через разбитое стекло парашютировали крупные капли, покрыв блестящей оспой, натертый паркет под окном...
...Воденко стал уже злиться — две минуты дергал Калача за плечо, приговаривая «товарищ командир!», но все безрезультатно, Калач спал, а эфир у Воденко стоял. Наконец он так затряс командира, что тот открыл глаза, повернул красное со сна, опухшее лицо и спросил:
— Чего?
— Вас к связи, товарищ командир!
— Слушает вас Калач. Осточертели эти переговоры с Москвой!
— Здрасьте, Михаил Петрович! Гурьев вас беспокоит.
Гурьев? Какой Гурьев?
Калач нахмурился, со сна не припомнил никакого Гурьева, но на всякий случай сказал в микрофон:
— Приветствую вас, товарищ Гурьев.
— Как у вас идут дела?
— Дела идут постепенно, — сказал Калач, а сам посмотрел на Воденко.
— Это бухта Светлая, товарищ командир! — подсказал радист.
— Товарищ Гурьев? — радостно воскликнул Калач. — Приветствую вас!
— Еще раз, Михаил Петрович, — сказал Гурьев, — Здрасьте! Насилу вас разыскал в эфире! Как вы тогда добрались? Только вы улетели, к нам прогноз плохой пришел, а потом три дня пуржило.
— Добрались хорошо, — сказал Калач и покосился на Бомбовоза. Тот поймал взгляд командира и усмехнулся.
— Михаил Петрович, — продолжал Гурьев, — коллектив нашей зимовки поздравляет вас с праздником авиации, желает вам больших успехов в личной жизни и в вашей работе! И благодарит вас за то отношение, которое вы проявили к нашим нуждам. Особенно наши товарищи, которым вы жен привезли, сердечно благодарят. Михаил Петрович, вы извините, но у нас тут спор такой вышел: правда, что вы Герой Советского Союза?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.