Нам казалось вполне естественным, что он первым берется за все трудные дела. Еще бы, ведь у него такая жена!
Мы ничуть не удивились, когда во время пожара на складе Костя проскочил через огонь и стал выкатывать бочки с бензином. По нашему мнению, Любин муж обязан был сделать это первым.
И, кажется, только сегодня мы поняли, что Костя нам очень дорог. Мы поняли это, вернувшись с работы и увидев его растерянным, до нитки промокшим, как и мы, с большими, удивленными глазами и измятой запиской в руке.
«Милый Костик! - прочитали мы. - Прости, что сделала все так, а не иначе. Боялась, что не выдержу и останусь. После обеда я уеду с почтовой машиной на станцию и затем в Москву. Догонять меня не надо: машина приходит прямо к поезду, и ты все равно не успеешь. Оставаться здесь я больше не в силах. Видно, я слишком слаба, чтобы решиться похоронить себя в Сибири. Даже ради тебя не могу больше выносить такую жизнь. Жаль, что не послушалась перед отъездом маму. Она, как всегда, оказалась права. Если ты вернешься в Москву, мы можем счастливо жить вместе. Прости меня и пойми. Твоя Люба».
Мы с Лешкой стояли, опустив руки, и ничего не могли сказать. Вода капала с наших кепок и ватников, хлюпала в сапогах. Страшно хотелось раздеться и обсушиться, но почему - то это желание казалось сейчас неприличным.
В конце концов Лешка молча стал растапливать печку. А я так же молча начал стягивать с Кости мокрую шапку и куртку.
Через полчаса на печке кипел чайник и Лешка расставлял стаканы на перевернутом ящике, который служил нам столом.
За все это время было сказано только одно слово. Вытаскивая из глубины ящика банку с сахаром, Лешка уронил ее и с досадой произнес:
- А, дрянь!
И тут я неожиданно вспомнил, что вчера Люба получила толстое заказное письмо от матери.
- Костя, - спросил я, - ты, когда женился, знал, какая у нее мать?
- Знал, - ответил он. - Да ведь женился - то я не на матери... Думал, уедем, и все кончится... Вот и кончилось...
... Когда директор совхоза вошел в палатку и устроился на моей кровати, мы поняли, что он уже все знает.
Лешка с независимым видом поставил на ящик еще один стакан и стал разливать чай. А я достал банку маминого варенья, которую берег в чемодане неизвестно на какой случай.
После первого стакана Лешка мрачно проговорил:
- Надо в ее школу написать... Пусть знают!
Мне этого показалось мало, и я предложил написать в «Комсомольскую правду». Люба может пойти на работу и в другую школу. Пусть уж знают везде!
- Не надо никуда писать, - задумчиво произнес Костя.
- Это почему?
- Не надо, и все. Пусть делает, что хочет!
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.