- Ну, бей, бей, - наклонил голову Алеша. - Бей, Ваня, я сдюжаю.
- Зачем ты зубы стиснул? Зачем эта ощеренность? Я вошел, увидел тебя, испугался. Зачем этот надрыв? Кому и, главное, что доказать хочешь? Ведь ты все время доказываешь что - то. Ты не просто валишься в окоп и стреляешь, а кому - то доказываешь: вот, мол, Алексей Гайдаш, которого вы по третьему разряду похоронили, стал отличным стрелком. Ты не просто бежишь выполнять приказания отделенного командира, а демонстрируешь: вот, мол, Алексей Гайдаш, покорненький и смирненький, идет выполнять беспрекословно приказание. Похоже ли это на большевистскую дисциплину? Дурак, да ведь те, кому ты доказать что - то хочешь, первые радоваться твоим успехам будут: ай да Алеша, ай да наш парень! И ребята твои в Цекамоле, те, которые тебя «с поста» снимали, первые же и обрадуются. Наш, скажут, парень, наш комсомолец. Армия ему на пользу пошла, и сам он стал армии полезен. Не правду разве я говорю, что ли?
- Ах, Иван! - воскликнул, смущенно Алеша. - Прекрасной ты души парень. Веришь ли ты, что могу я стать таким парнем?
- То, что говорю я тебе, - сказал растерявшийся от Алешиного восклицания политрук - я говорю и себе каждый день. Какой я учитель тебе! Я говорю только то, что сам чувствую. Не молитва это: «Боженька, помоги мне быть хорошим!», - не заклинания. Хочется просто осмыслить, как живешь, зачем, для чего. Понимаешь, когда видишь вокруг, как замечательно растут люди, какие чудесные они делают дела, хочется и самому быть не хуже Эх, браток! В какое чудесное время выпала нам с тобой удача жить!
В дверях кто - то вежливо закашлял. Оба оглянулись. Дневальный со штыком у пояса продолжал покашливать.
- Ах, да ведь давно отбой, - спохватился Конопатин. - А мы тут с тобой о дисциплине толкуем да дисциплину же и нарушаем. Спать, товарищ красноармеец, спать.
- Я провожу тебя немного, - сказал Алеша.
Он накинул шинель на плечи и вышел вместе с политруком. Молча прошли они сквозь синий плац. Ночь выдалась лунная и тихая. Облитые ее мирным сиянием, спали черные здания полкового городка. В конюшне сонно заржал жеребец. В полковой кухне мигнул и погас огонек. У ворот, прислонившись к будке, глядел на лунное небо дневальный.
- Послушай, Иван, - сказал, прощаясь, Алеша, - отчего мне так в друзьях везет? - Он крепко стиснул руку растерявшегося политрука и быстро зашагал в казарму.
Конопатин взволнованно поглядел ему вслед. «Постой, постой! - хотел закричать он. - Постой, чудак! Чудо-юдо рыба-кит...» Но только стоял и смотрел растерянно на дорогу, где скрывался широкоплечий, крылатый от наброшенной шинели силуэт товарища.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.