В это мгновение шкипер баржи взобрался на площадку к рулю и неистово замахал флажком.
- Заливает!... Пробоина! - задохнулся в крике Митроша, судорожно вцепившись в плечо старшины. - Сворачивай к берегу! Людей спасать!
* * *
... Очень осторожно Костя повернул штурвал, не сводя глаз с баржи. По его предположениям где-то близко должен был быть небольшой, но глубокий заливчик. Когда берег несколько приблизился, старшина почувствовал себя уверенней. Место было знакомое. Он разжал одубевшие пальцы и попросил помощника:
- Покрути, Митроша. Руки совсем как чужие стали.
Выкурив наспех папиросу, Костя выбрался на палубу и стал рядом с матросом. Лицо у Подгурского заиндевело, промокшая одежда смерзлась. На шапке, на воротнике, на полах полушубка, словно подвески на шаманском одеянии, висели ледяные украшения. Валенки примерзли к палубе. Костя не смог удержать улыбки.
- Скоро обманем низовик! - сказал он и взял новый багор. - Эк тебя размалевало! Как дед-мороз. Иди переоденься!
Узкий залив, вдавшийся клином в сушу, был сплошь забит колышущимся ледяным месивом. Катер с полного хода врезался в эту шуршащую кашу и остановился.
- На барже! - закричал Митроша. - Как у вас?
- Обледенели и воды нахлебались с избытком. Помогите откачать.
Костя объявил аврал. По канату перебрались на «Белуху» и стали откачивать из трюма воду. В сумерках возвратились обратно.
- Буксир закрепите, - напомнил старшина и спустился в кубрик.
В печке уже ярился огонь. Было тепло. Стольников колдовал над кастрюлей. Костя прислонился к косяку и расслабленно произнес:
- Устал я. Храпану, однако, часок-другой. Скажи ребятам, чтобы без надобности не будили.
Он с наслаждением вытянулся на шкуре белого медведя и накрылся тулупом. Штормовая сумятица сюда доносилась чуть слышно. Лишь на разные голоса заливались растяжки мачты.
Когда Костя проснулся, в кубрике было тихо. Только раздавался монотонный тенорок Егорушкина:
- Если мы желаем, чтобы локсодромия, кривая двоякой кривизны на эллипсоиде, изображалась на карте, то есть на плоскости...
- И что за страсть у тебя к непонятным книгам! - сокрушенно вздохнул Митроша.
- Почему непонятная? - поднял на него глаза Егорушкин. - Это же ученая книжка, «Навигация» называется. Может, мне в океане доведется плавать.
- А ты сам-то чего-нибудь того? - полюбопытствовал Подгурский и выразительно пошевелил пальцами у висков. - Соображаешь?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.