Я задрал вверх большой палец и начал стягивать маску противогаза. Молча. Потому что слова здесь были ни к чему. Ведь барьер неизвестности, через который я сегодня переступил, каждый из присутствующих преодолел давным-давно.
До учений оставалось совсем немного. Каждую ночь мы ждали их. Ворочаясь на койке, я думал о ребятах, которые спали со мной в казарме. Может, я очень штатский и так нельзя писать о солдатах, но их будни представлялись буднями путешественников, открывающих все новые и новые миры. Эти миры дарили им знания, наливали мускулы силой, учили и солдатской сноровке и рабочей ловкости. Каждое новое открытие что-то ломало и переделывало в их сознании. Но ломка эта через нелегкую трехлетнюю солдатскую дорогу вела в распахнутые двери Большой Жизни...
Как ни жди сигнала тревоги, он все равно прозвучит неожиданно. Так было и в ту ночь, когда колокол громкого боя сорвал нас с коек.
Учения начались. Танки мчались по «пересечение». Форсировали под водой реки. Проходили зоны «атомного заражения» - нашей технике они были не страшны. Потом - встреча с «противником» и «бой».
Нам оставили лишь пять огневых точек «противника». Пять раз я зарядил пушку. Пять раз звучала команда «огонь» - цели поражались прямым попаданием. Высота «654» была взята. Задание командования танкисты выполнили на «отлично».
Пора было возвращаться в Москву. До аэродрома меня провожал сержант. Когда мы уже прощались, он спросил:
- А не жалеете, что не попали к ракетчикам?
- Да что ты, чудак-человек!
Н-ский военный округ.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.