Подполковник молча кивнул и посмотрел на меня одновременно укоризненно и ласково, как на близкого человека, который надолго уходит и бодрится, не желая показать тревоги. Подполковник учил меня летать. Он вел меня в первый бой. У него на глазах я из курсанта превратился в старшего лейтенанта, уже имевшего несколько правительственных наград. Друзья говорили, что у меня теперь есть опыт. Ну что ж, им видней... В тот момент, хотя мысли у меня заняты были совсем другим, я, пожалуй, понимал подполковника, молча провожавшего нас: слишком много было вложено им в меня и моих товарищей - в воздушного стрелка Володю Прокофьева, степенного и рассудительного ленинградца, в смоленчан - штурмана Петю Кановиченко и радиста Федю Егорова, весельчаков и балагуров в отличие от меня, сибиряка...
Но в машине, везшей нас до аэродрома, я уже думал только о том, как все-таки выполнить задание. Разведчики, летавшие днем, ничего не узнали. Из других источников тоже никаких сведений не поступало. И ведь это был день! А сейчас ночь, хоть глаз выколи. Ночь... Ночь... А что, если...
Уже у самолета, надевая парашют, я сказал своим ребятам: «Знаете, у меня есть идея-» Когда выложил им все, те даже глазами захлопали. А потом поддержали меня.
Итак, было решено: подлетев к линии фронта, незаметно «привязаться» к какому-нибудь «фашисту», а когда он повернет к себе, пойти за ним и, таким образом, узнать, где их база... Проще вроде не придумаешь, правда?
И вот летим. Под нами - линия фронта. Земля, как громадный кратер вулкана: гитлеровцы опять бомбят. Выискиваем для себя «провожатого». А сами все крутимся - то влево, то вправо, то вверх, то вниз: зенитки-то наши палят вовсю. Да еще прожекторы... Попади в их щупальца - не успеют разобраться, свои ты или чужой. Только клочья останутся...
Тут как раз один фашист попался им и тотчас начал уходить, теряя высоту. Мы - за ним, немного сзади и чуть выше.
Наконец позади остались ватные облачка зенитных разрывов. Последний раз, сделав огромный полукруг по небу, полоснул нас ослепительным мечом прожектор. Наступила полная тишина. Только ритмично гудели моторы да попискивала в наушниках морзянка.
Казалось, все идет отлично. Мы буквально «на хвосте» у вражеского самолета...
И вдруг мои мысли прервал голос Володи Прокофьева:
- Товарищ командир! Сзади нас и выше вижу огни самолетов.
Не успел он кончить, как заговорил Федя Егоров:
- Вижу огни справа...
Оторвавшись от приборов, я посмотрел направо: вдали действительно виднелись красные и зеленые точки. Инстинктивно повернул голову влево и вздрогнул: буквально рядом вспыхнули огоньки. Стало не по себе: гитлеровский самолет шел бок о бок с нами. Если он нас еще не заметил по пламени из выхлопных патрубков, которое голубовато-синим кольцом окаймляло моторы, то это могло произойти с минуты на минуту. Он или запросит нас по радио, или просто расстреляет в упор. А вдруг уже запрашивал?.. Словно подтверждая мои мысли, самолет несколько раз моргнул огнями. И тут я решил резко уходить вниз: на фоне черной земли нас трудно будет заметить.
- Петя, сколько прошло времени, как мы отлетели от линии фронта? - спросил я Кановиченко.
- Двадцать - двадцать пять минут...
- Как ты думаешь, это тот самый самолет, за которым мы пошли?
- По-моему, он. Мы взяли его курс и больше не меняли...
Четкие на фоне неба контуры вражеской машины были великолепно видны в сетке прицела. Вот это соблазн! Такая выгодная позиция встречается не часто... «Подумаешь, один самолет! У нас более важная задача...» - успокаивал я себя и снова смотрел на мерцающие стрелки приборов.
Впереди по курсу появилась белая полоска. Вот она все ближе, все отчетливей... Показались посадочные знаки... Сомнений не оставалось - это был аэродром противника, тот самый, таинственный, никому не известный аэродром! Вражеские самолеты, выстроившись в ряд и не убирая огней, стали заходить на посадку. Машина, которая «привела» нас, тоже стала садиться. Она сослужила нам хорошую службу.
Я подал сигнал ребятам, и мы пошли вдоль стоянки самолетов, сбрасывая одну за другой бомбы.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.