Над заводом встает утро. По широким, еще не просохшим от весенней слякоти дорожкам идет первая смена.
К литейным дворам, мартенам, прокатным станам, пультам управления опешат молодые металлурги, чтобы сменить товарищей, чтобы ни на минуту не прерывалось клокотание металла в печах, не останавливался стремительный бег раскаленных слитков, чтобы дыхание родного завода было ровным и неизменно могучим.
На изрытую, перекопанную машинами площадку, на которой совсем недавно началась битва за домну, идут молодые строители. Через минуту они сменят своих товарищей, встанут у рычагов кранов, возьмут в руки сварочные аппараты, лопату или мастерок, будут вязать арматуру, укладывать бетон, возводить опалубку, строить, строить, строить...
У них горячие сердца, у этих металлургов и строителей, работающих сегодня бок о бок на одной заводской земле. И куда бы они ни шли, какое бы дело ни делали, они шагают твердо и трудятся вдохновенно.
Чистое, свежее утро встречает идущую смену...
Почти каждое утро Олег Гречковский поднимался на высокую эстакаду и оттуда окидывал взглядом всю строительную площадку. Эта площадка, наполненная гулом, грохотом и лязгом машин, была новым цехом завода - особенным цехом, который не давал еще ни тонны металла. Олег только мысленно мог представить себе сорокаметровую громаду доменной печи, обвитую стальными трубопроводами. А пока здесь работали бетонщики, монтажники, электросварщики, плотники. Тысячи крепких и умелых рук воплощали в железобетон то, что' было начертано в нескольких томах рабочего проекта.
Все здесь росло стремительно. Совсем недавно ковши экскаваторов со скрежетом врезались в мерзлый грунт, выбирая первые кубометры земли, а сегодня над фундаментом печи уже поднимается металлический кожух домны. Да и сам Олег Гречковский, казалось, только вчера работал канавщиком в мартеновском цехе завода. А сегодня ему, комсоргу новостройки, приходится решать куда более сложные задачи, звонить подрядчикам, просить, настаивать, требовать...
Доменная печь росла, опережая установленные сроки. Когда кто - нибудь из прорабов осторожно замечал о ломке утвержденного начальством графика, комсорг только посмеивался:
- Не зря нашу стройку назвали комсомольской!
На площадке работали двадцать три молодежные бригады - более шестисот человек. Они умели драться и побеждать.
Пять суток отводилось на укладку бетона в фундамент печи. Комсомольцы решили выиграть сутки.
Ранним утром 17 февраля все собрались на митинг, посвященный началу бетонирования. Моросил дождь, в прутьях арматуры посвистывал ветер. Говорили кратко, о самом главном. Петр Михайлович Жаров, старейший бетонщик, вручил вибробулавы парням из бригады Петра Осипова - лучшей бригады стройки.
- Вам, - сказал он, - выпала честь уложить первые кубометры бетона.
И когда тяжелый самосвал, сбросив бетон, двинулся от котлована, штурм начался. Чтобы войти в новый график, предложенный самими комсомольцами, надо было укладывать каждые сутки триста девяносто кубометров бетона. В первые сутки ребята уложили девятьсот тридцать - почти в два с половиной раза больше.
Дрались не только бетонщики. В штурм включились монтажники бригады Василия Гезя, плотники бригады Петра Куренного, водители самосвалов, все пятьдесят комсомольских постов.
В разгар бетонирования прозвучал тревожный сигнал:
- Кончается щебенка! Гречковский, не спавший две ночи, усталый, забрызганный глиной, влетел в комнатку комсомольского штаба и бросился к телефону:
- Трест?... Кончается щебенка, нужна щебенка! Слышите?
- Будет, не волнуйтесь, - ответили ему спокойно и вежливо.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.