«Кызыл» идет на север
Как быстро летит время! Кажется, это было вчера: в верховьях Енисея, там, где он пробивает скалистые громады Саян, теплоход «Кызыл» штурмовал Большой порог. Прошел год. И вот снова нос судна разрезает волны великой сибирской реки. Но теперь «Кызыл» спешит не на юг, а на север, туда, где ночью над горизонтом не потухает алый отблеск летнего полярного дня, - в далекую Эвенкию.
По - прежнему командует кораблем молодой, но бывалый капитан Александр Андреевич Мурыгин, все так же подтрунивают юнцы над пожилым «профессором верхнего плеса» - первым штурманом Гавриилом Петровичем Пахомовым, - машинную команду возглавляет механик Ян Форсель, а у штурвала стоит весельчак - рулевой Петр Черноштан...
Нынешней весной на судне произошло знаменательное событие: экипажу «Кызыла» было присвоено звание комсомольско - молодежного. И перед выходом в рейс на Подсменную Тунгуску рядом с названием теплохода речники крупно вывели «Комсомольско - молодежный» и нарисовали в центре комсомольский значок.
... Лето пока не баловало нас теплом. Хмурые тучи заволакивали небо, то и дело шел дождь, а временами и снег. Пронизывающий, холодный ветер пытался сорвать с клотика алые флаги. Они сигнализировали встречным судам о том, что на «Кызыле» находится опасный груз: трюмы теплохода были доверху заполнены бочками с горючим для фактории Ванавара - конечного пункта нашего рейса.
На рассвете «Кызыл» миновал Стрелку, где Енисей, приняв в себя воды Ангары, разливается на несколько километров. Солнце наконец растопило серую туманную муть. И тогда мы увидели впереди, на воде, белые льдинки. Две, затем из - за поворота реки показались еще три и еще...
- Лебеди! - крикнул кто - то в рубке.
Это было удивительное зрелище. Освещенная пробившимися сквозь тучи солнечными лучами, растянувшись веером, покачивалась на волнах стая лебедей. Они подпустили нас совсем близко, а потом белое облако поднялось в воздух. Неторопливо, как будто нехотя, взмахивали гордые птицы крыльями, а потом снова опустились на воду. Так повторялось несколько раз. Но вот до нас донесся трубный крик вожака. Лебеди взмыли ввысь в, сделав над Енисеем полукруг, полетели к темневшей на берегу тайге...
В это утро мы еще несколько раз видели лебедей, потом стали появляться стаи гусей и уток. Чем дальше плыл «Кызыл» к северу, тем они встречались чаще: начинался «край непуганых птиц».
Мы не останавливались в Енисейске. Ручка машинного телеграфа - на делении «полный вперед». Позади остаются устья рек Кемь и Большой Пит, Кас и Сым, грозный Осиновский порог.
Стремительное течение, умноженное дизелями «Кызыла», мчит нас в узком каменном коридоре. Как только он кончается и Енисей словно расправляет плечи, прямо на теплоход одно за другим несутся два ощетинившихся мачтами «судна». Это знаменитые «Кораблики» - скалистые, поросшие кедрачом и сосняком острова, действительно очень напоминающие старинные барки.
Справа все заметнее становится полоса более темной воды. И вот перед нами широко раздвигаются берега большой, полноводной реки, с востока впадающей в Енисей.
На третий день пути, покрыв от Красноярска девятьсот километров, теплоход «Кызыл» входит в Подсменную Тунгуску.
Было время, когда илимки, длинные плоскодонные лодки, получившие свое название по месту их первоначальной постройки городку Илимску, служили на сибирских реках основным транспортом. Но в наши дни, когда по Енисею плавают мощные теплоходы и дизель - электроходы, они стали настоящей редкостью.
Иное дело на Подкаменной. В ее верховья теплоходы стали ходить совсем недавно. Еще несколько лет назад они добирались лишь до Большого порога (как и на каждой сибирской реке, есть такой и на Подкаменной Тунгуске), то есть немногим больше, чем на триста километров от устья. Здесь пароходы опустошали свои трюмы, и далее грузы следовали небольшими «порциями» на катерах, а потом на илимках. Их буксировали лошади, а нередко и люди, которых в Сибири называют не бурлаками, а лямщиками. Сплошь и рядом непокорная, порожистая река рвала канаты, как нитки, и тогда - прощай, груз!
Освоение Подкаменной выше Большого порога, до фактории Ванавара, - яркая страница в истории Енисейского пароходства. Вписали ее речники младшего поколения. Первыми доставили грузы в этот далекий сибирский уголок молодежные экипажи теплоходов «Якутия», «Чувашия» и «Карелия». На переход от устья Подкаменной до Ванавары они затратили три недели.
- Нелегко было наладить судоходство на среднем и верхнем плесах Подкаменной, - говорил Мурыгин. - Фарватер у этой реки очень капризный, и почт» на каждом шагу она готова преподнести какую - нибудь каверзу. Ведь на Подкаменной около десяти «серьезных» порогов, а шивер и перекатов не счесть. Впрочем, все это вы сами увидите. Только вода бы не упала...
Разговоры о большой и малой воде шли на судне с самого начала рейса. Капитану, да и всему экипажу было над чем задуматься.
Подсменная Тунгуска - могучая река протяжением свыше полутора тысяч километров. До самой Ванавары она имеет в ширину около километра, а весной и в первой половине лета местами разливается еще шире. Но как только пройдет «снежница» и скатится «коренная», река сильно мелеет, и тогда кое - где ее можно даже переехать верхом.
В нынешнем году «Кызыл» начал навигацию с опозданием: больше недели было потеряно из - за ремонта машин. И сейчас дорог был каждый день. Две опасности подстерегали «Кызыл»: он мог не дойти до Ванавары или, добравшись до этой фактории, застрять где - нибудь на обратном пути к устью Подкаменной до будущей весны. Последняя перспектива, конечно, особенно тревожила экипаж судна; которое в течение ряда лет неизменно перевыполняло план навигации.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Лучшее от каждого – коллективу, лучшее от коллектива – каждому
Письмо из Брюсселя