Окончание. См. «Смену» №№ 19, 20, 21
В конце июля этого года в городе Кызыле, в гостеприимной квартире Василия Фадеевича Демина, которого полушутя - полусерьезно друзья называют «патриархом тувинских художников», вместе с Тойво Ряннелем, Рудольфом Руйга и другими сибирскими живописцами мы горячо обсуждали маршрут поездки по Туве. Каждый высказывал свое пожелание:
- На озеро Чжигатай!
- В Огневку!
- На раскопки к Кызласову!
Все предложения были заманчивыми. И, вопреки известной пословице о двух зайцах, постановили: побывать везде. Однако, прежде чем рассказать о том, как был выполнен этот план, хочется отступить в повествовании несколько назад...
Лето 1953 года застало меня в самом центре Западного Саяна. Несколько дней мы провели на горном озере Оя, неподалеку от станции Оленья речка, что на Усинском тракте, посередине пути от Минусинска до Кызыла. Здесь, на высоте около 1 500 метров над уровнем моря, находится метеорологическая станция. Это «барометр» Западного Саяна. Если на Оленьей речке плохая погода (что случается довольно часто), то путь через Саян для самолетов закрыт.
Придя на станцию, мы узнали тогда от дорожного мастера, что уже недели две здесь живет молодой красноярский художник, но застать его на месте трудно: с рюкзаком за плечами он совершает длительные прогулки в тайгу, к вершинам «ергаков» (так называют причудливые скалистые вершины Саянских хребтов), и там пишет свои этюды.
Прошло почти три года. Однажды в Москве я увидел на почтовых открытках знакомые пейзажи. Зубчатая цепь «ергаков» в розовом свете восходящего солнца, могучие кедры, стоящие, как стражи, на берегах прозрачного горного потока... Сомнения быть не могло - это Саяны. И действительно, на обороте открыток значилось: «Оленья речка» и «Саяны. Далекий выстрел. Фрагмент картины». А выше стояла фамилия автора - художника Т. Ряннеля.
Вскоре заочное знакомство с ним продолжилось, в апреле - мае нынешнего года журнал «Вокруг света» опубликовал в двух номерах очерк Тойво Ряннеля «Там, где рождается Брат Океана» с иллюстрациями автора и Рудольфа Руйги. Этот очерк посвящен подлинно героическому походу группы молодых сибирских художников к истокам Енисея. Триста километров пешком прошли они «по тропе подвига» в дремучей тод - жинской тайге, семьсот проплыли на плоту и лодке через стремнины и пороги Верхнего Енисея в местах, где кругом на сотни километров нет человеческого жилья. Результатом этого славного и пока единственного в истории советского туризма похода явились сто пятьдесят этюдов художников - энтузиастов, горячо любящих свой край.
Среди туристов была и выпускница Свердловского художественного училища, молодая кызылская художница Ксения Безнутрова. Эта рослая, смелая девушка не только стойко делила вместе с мужчинами все трудности многодневного опасного пути, но и совершила подвиг, о котором до сих пор говорят в Туве. Отличная спортсменка, она спустилась вплавь через грозный Даг - Ужарский порог протяжением около полутора километров. Второго такого случая охотники, рыбаки и плотогоны Верхнего Енисея припомнить не могут. А на другой день Ксения написала на пороге этюд, который до этого ей не удавался. Вот при каких обстоятельствах рождаются иногда пейзажи сибирских художников...
Мне нисколько не хочется умалять достоинства произведений пейзажистов среднерусской полосы, Украины или Белоруссии. Но когда на юбилейной выставке художников РСФСР смотришь талантливые графические работы Р. Руйги, воссоздающие своеобразную, дикую красоту Красноярского края, картины Т. Ряннеля, рассказывающие, как могуч и стремителен Брат Океана - Енисей, какими удивительными красками поражают озера и хребты Саян, или когда любуешься сполохами северного сияния на колоритных эвенкийских гравюрах Л. Мешкова, хочется воздать должное этим художникам - сибирякам за то, что сюжеты своих работ они ищут в далеких, труднодоступных местах, которые и по сей день иногда являются настоящими «белыми пятнами».
Однако пора вернуться к основной нити рассказа. Итак, решение было единодушным - ехать подальше: и на озеро Чжигатай, и в Огневку, и на раскопки к археологу Кызласову. К большому огорчению Ксении Безнутровой, срочная работа не дала ей возможности присоединиться к нашей компании. На следующее утро в транспортной конторе геологоразведочной партии мы получили на несколько дней в наше полное распоряжение грузовую автомашину с шофером.
Но перед тем, как двинуться в путь, следовало, по неписаной традиции, посетить скромный обелиск, установленный в точке, являющейся географическим центром Азии. В проходной будке кызылской электростанции (обелиск стоит во дворе ТЭЦ) вахтер выдал нам листок бумаги с несколько комичной надписью: «Пропуск к центру Азии». Мы сфотографировались здесь на память, а затем отправились к другому примечательному месту столицы Тувинской автономной области - к месту, где у горы Вилан соединяются Бий - Хем и Каа - Хем, образуя могучий и широкий Улуг - Хем. Здесь и начинается верхний плес великой сибирской реки Енисея. Издалека видно дорогое всем нам имя, выложенное комсомольцами Кызыла на склоне горы большими белыми известняковыми плитами: «ЛЕНИН».
Советская власть принесла тувинскому народу свободу и счастье, культурную и зажиточную жизнь, спасла его от вырождения.
Со времен завоевания Тувы маньчжурскими захватчиками в 1757 году тувинцы носили оскорбительное прозвище «урянх» («нищий - оборванец»), а Тува, вошедшая в состав России в 1914 году, так и называлась - Урянхайский край. Поистине страшным было прошлое тувинского народа. «... Империалистические захватчики, местные феодально - теократические поработители, обирая и разоряя народ, совершенно не обращали внимания на то, что в стране не была организована элементарная медицинская помощь, что социальные и эпидемические заболевания поражали все живое - вымирали целые арбаны и сумоны. Смертность значительно превышала рождаемость, все шло к тому, что небольшому тувинскому народу грозила катастрофа - полное вымирание», - писал Салчак Тока, первый тувинский писатель, ныне секретарь Тувинского обкома КПСС.
С помощью красных партизанских отрядов народ Тувы в 1921 году окончательно изгнал иностранных интервентов, белогвардейцев, монгольских и местных феодалов и объявил свой край самостоятельной Тувинской народной республикой. В октябре 1944 года она была принята в состав Союза ССР на правах автономной области. С этих пор и началось подлинное возрождение Тувы.
В недалеком прошлом Тува не имела своей письменности, в ней был только один крупный населенный пункт - город Кызыл (до революции Белоцарск), основанный в 1914 году. А теперь в Туве несколько городов, свыше пятидесяти библиотек и более ста клубов; на русском и тувинском языках издаются произведения молодых местных писателей. Пришел конец вековому кочевью аратов. Теперь живут они в рубленых домах, построенных на безвозвратные ссуды, полученные от государства. Прокопченные юрты становятся экзотической редкостью. Среди тувинских хлеборобов есть свои Герои Социалистического Труда. Не только пшеницу, но и картофель и овощи, которых раньше здесь совершенно не знали, выращивают они теперь на своей земле.
Многие тувинцы уже получили высшее образование, сотни юношей и девушек готовятся стать педагогами, врачами, агрономами, инженерами.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.