- А почему я должен уезжать раньше всех? - зло спросил Дементьев.
- Мы с дочерью только что слушали радио. - Хозяйка злорадно улыбнулась. - Бои идут уже в Берлине.
- За слушание а распространение московской пропаганды мы расстреливаем. - Дементьев быстро прошел в свою комнату и захлопнул дверь.
Бои под Берлином! Дементьев вспомнил суровую декабрьскую ночь сорок первого года. Он возвращался из Москвы на фронт, торопился к ночи попасть в свою часть. Дело в том, что та ночь была новогодняя. Днем, закончив дела в Москве, Дементьев ринулся на Можайское шоссе ловить попутную машину. Подсел в разбитую полуторку. В шоферской кабине ехала женщина - врач, ему пришлось забраться в кузов. А морозец был лихой, да метель еще так крутила, что, как ни сядешь, нельзя упрятать лицо от злых уколов сухого, секущего снега. Но все это не страшно, когда знаешь, что впереди - вечер и ночь среди фронтовых друзей, да еще ночь новогодняя!
Однако судьба распорядилась иначе. Где - то за Голицыном мотор полуторки вдруг залязгал и умолк. Шофер неосмотрительно резко затормозил. Полуторку занесло на обочину, и она свалилась в снежную канаву. Дементьев оказался в сугробе. Шофер открыл капот и радостно закричал:
- Красота! Шатуны полетели! Что я говорил? - Он обращался к женщине - врачу. - Есть правда на свете! Получу теперь новую машину!
Тылы, видимо, уже подтянулись за наступающим франтом, и оттого здесь, недалеко от Москвы, машины по шоссе ходили редко. А в этот вечер совсем не попадались. Нужно было искать приют.
В стороне от шоссе путники по запаху дыма нашли засыпанную снегом землянку. В ней обитало двое солдат - оба усатые, оба с бородами, и оба по - волжски окающие. Они охраняли сгруженные в лесу бочки с бензином.
Откровенно сказать, бородачи были, довольны, что судьба отвела им на войне такое тихое и безопасное место. Дементьев почувствовал это и начал подтрунивать над старыми солдатами. Тогда один из них сказал:
- Ты, товарищ лейтенант, у своего батьки и в проекте еще не был, когда немцы уже стреляли в меня. Стало быть, на той еще войне. А потом, на гражданской, в меня разные другие стреляли. Не хватит ли головой в решку играть? Бочки - то с бензином, а на том бензине нам еще до Берлина ехать потребуется. - Солдат сказал это со спокойной деловитостью, какая свойственна пожилому крестьянину. О Берлине, до которого ехать придется, он сказал так просто, как, наверное, говаривал в деревне, что по весне нужно будет сеять.
Всю войну потом Дементьев вспоминал эти слова бородатого солдата. Вспоминал и сейчас. Бон идут в Берлине! И кто знает, может, тот старик сейчас стережет какие - нибудь бочки уже под Берлином. И поскольку война явно на исходе, он, наверное, толкует уже о весенней пахоте.
Дементьев улыбнулся этим своим мыслям. В комнату робко вошла хозяйка квартиры.
- Извините меня, господин капитан. - Она испуганно смотрела на Дементьева. - Но, может быть, вы меня не совсем правильно поняли?
- Я понял вас прекрасно, - с угрозой произнес Дементьев, - и, пожалуйста, не мешайте мне отдыхать.
Хозяйка поспешно скрылась. Дементьев запер дверь. Включив передатчик, он на секунду задумался, а затем быстро простучал радиограмму:
«Я - 11 - 17. Сегодня полночь станут погрузку два транспорта. Радирую тот случай, если не смогу сообщить их отплытия».
Если бы кто - нибудь сейчас спросил у Дементьева, почему у него появилось сомнение, что он ночью не сможет, как всегда, передать очередное донесение, он не сумел бы ответить. Появилось - и все. Вероятно, это и называется предчувствием.
Закрыв чемодан и задвинув его под диван, Дементьев прилег и тут же погрузился в глубокий сон.
В одиннадцать часов вечера Дементьев вышел на улицу. В темно - синем небе скупо светились редкие звезды. Влажный ветерок с моря приятно холодил лицо. Дементьев почти с удивлением подумал, что уже весна. Он медленно шагал по темной улочке. Наблюдатель гестапо, держась на некотором расстоянии, следовал за ним. И снова Дементьев не заметил его.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.