Литературная деятельность известного румынского писателя Михаила Садовяну началась еще в конце прошлого столетия. Своим творчеством, проникнутым любовью к трудовому люду, Садовяну верно служит народу.
Неутомимую творческую работу писатель сочетает с активной общественной деятельностью. Он заместитель председателя Великого национального собрания Румынской Народной Республики, председатель Всерумынского комитета защиты мира, председатель Союза румынских писателей.
Рассказ «Панчук» на русском языке публикуется впервые.
Читателям «Смены» От всего сердца желаю прекрасной советской молодежи побеждать на всех участках: в строительстве коммунизма, на культурном фронте, в борьбе за улучшение отношений между народами, за мир во всем мире.
Осенний дождь лил, не переставая; порывистый холодный ветер гнал белые облака. Размякшая земля обваливалась с брустверов окопов. Пехотинцы стояли по колено в скользкой, холодной жиже. И все же никто не двигался с места: застывшие ноги словно вросли в землю, скрюченные пальцы не выпускали ружей. Солдаты были начеку: в любую минуту турки могли выползти из своих нор...
Словно гневный призыв, над окопами прозвучал сигнал тревоги. Взвод, занимавший край траншей, встретил атакующих залпами. Затем офицеры приглушенно крикнули:
- Вперед, ребята!
Старшие сержанты, хрипло повторяя команду, полезли на бруствер, вслед за ними ринулись на врага капралы и солдаты... Турецкие взводы дрогнули и откатились.
В слабом свете фонарей видно было, как стягиваются к траншеям промокшие, хмурые, но грозные в своем гневе пехотинцы.
Когда возбуждение улеглось, унтер - офицеры подсчитали потери: не хватало семерых солдат и одного капрала. Санитары тихо перелезли через бруствер и отправились на поиски. Вскоре они вернулись, неся трех убитых и четырех раненых. Капрала не нашли.
Взвод, в котором служил этот капрал, забеспокоился.
Все знали, что лучшим другом капрала Флори был Гаврил Панчук - великан с таким добрым сердцем, какого по всей Румынии не сыщешь. Правда, кое - кто поговаривал, что Панчук велик телом, да мал делом, что голова у него трухой набита. Но все это были дружеские шутки, и первым над ними смеялся сам Гаврил, растягивая до ушей свой огромный рот. Был он к тому же большой затейник: как найдет на него смешливое настроение, так вся рота со смеху помирает.
Обычно Панчук начинал смеяться над длинным своим носом:
- Пропадать бы вам, братцы, не будь у меня между глаз этакой штучки. Такого носа - храни бог его, сердешного, с хозяином вместе! - не сыскать по всему свету. До турецких окопов на целых полчаса раньше меня добирается. Какой же вам еще разведчик нужен?
Все пускались шутить по поводу носа Гаврила, пока не становилось тошно самому его владельцу. Тогда Панчук добродушно унимал насмешников:
- Да оставьте вы его в покое, хватит! Он и так длинный, довольно тянуть его в разные стороны!
Хорошим товарищем был Панчук, с ним никогда не скучали. В самую хмурую и ненастную погоду, когда сырость пронизывала до костей, он начинал балагурить, и лица солдат прояснялись.
Но теперь Панчуку было не до смеха. Тоска охватила его. Как знать! Может быть, капрал Флоря погиб и санитары не нашли его; а то, может статься, угодил в самую гущу отступавших турок, и они поволокли его к своим окопам...
Солдаты переговаривались, строя разные догадки. Один Панчук молчал, словно какая - то тяжесть давила его, мешая ему дышать и говорить. Вскоре смолкли и остальные.
Вдруг Панчук обратился к сержанту, сидевшему рядом:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.