Одна сторона горизонта темнее. Это море. Значит, речушка от нас вправо.
- Жми, Верный, жми! Мы с тобой почтальоны, а сегодня и доктора к охотникам привезем.
Снежко засмеялась:
- Разве он понимает?
- Понимает, доктор. Только говорить не может.
Вожак упряжки действительно знал, что разговаривают о нем: прислушивался к голосам, весело повизгивал, рычал на собак, натягивал постромку...
Из Варандэя я вез полные нарты почты. По тундре бушевала пурга, но Варандэя она не трогала: шла узкой полосой в районе Зеленого мыса. Радушно встретил меня хозяин пыртейской «одиночки» старый Егро - Вань. Избушка у него теплая, просторная. В печурке гостеприимно потрескивают сучья плавника. На плите кипит чайник.
- Не ожидал тебя сегодня, - сказал старик и покачал головой. - Раздевайся скорей, грейся.
- Собак пойду распрягу.
- Э, это уже мое дело! Ты гость, - проговорил он и вышел в сенцы.
Оставшись один, я стал рассматривать жилье охотника. Стол из досок. Керосиновая лампа. В углу на железном крюке висят песцовые тушки: оттаивают. Деревянные нары. На них оленьи шкуры и подушка с цветастой ситцевой наволочкой. Над нарами два ружья: двустволка и «малопулька». С десяток капканов под столом.
- Как промысел? - спросил я старика, когда он вернулся.
- Не обижаюсь. Песец есть, приманку берет охотно. Погода вот шибко плохая.
- Доктор где?
- В Морею увез. Ждать велела.
- Когда обещала вернуться?
- Сегодня к вечеру.
- Сумеет?
- У соседа упряжка сильная. Дорогу он найдет, если поедет.
- Хабеня давно у вас?
В 8-м номере читайте об удивительном человеке – боцмане с линкора «Императрица Мария» Александре Абакумове, который прослужил на флоте до девяносто трех лет, об одной из самых знаковых фигур в истории балета – Марии Тальони, о жизни и творчестве Жоржа Сименона, о трагическом периоде, с связанном с Савонаролой и его проповедями, пришедшемся на последние годы жизни великого Алессандро Боттичелли, остросюжетный детектив Александра Полянского «Жара» и многое другое.