Юрий вспоминал тот день, когда они с Верой поехали под дождем за город. Какой она тогда казалась решительной! Не побоялась дождя, не хотела отступить от намеченного плана. Он думал, что Вера будет такой всю жизнь. А теперь боится остаться одна с ребенком, без матери. Нет, ненадолго хватило ее решительности.
Каждый вечер заходил Юрий к Вере. Она показывала ему малыша, иногда они выходили погулять перед домом. Но Юрий чувствовал, что Вера уже не та. Она боялась прямого, откровенного разговора об их будущей жизни. Когда он заговаривал о том, что так жить нельзя, Вера пугливо поглядывала на него и просила:
- Не надо, Юрий! Окончишь институт, тогда все устроится.
Однажды он не выдержал и сказал:
- Непонятно, Вера: есть у нас семья или нет? Живем порознь, видимся урывками.
Вера шла молча, глядя в землю. Потом, не подымая глаз, сказала:
- Поторопились мы, Юрий. Ну какая я мать? Хорошо, что мама возится с ребенком, а то я бы и не знала, что с ним делать. Другие мои подруги ходят на лекции, танцуют, бывают в театрах, в кино. А я должна возиться с Петькой.
- Неужели ты не рада тому, что у нас есть сын? - спросил Юрий, хмурясь.
Вера ничего не ответила. Глаза ее смотрели отчужденно. И Юрий подумал, что Вера уходит от него. «Поторопились»!... Ах, это ненавистное слово, его всегда твердили Дарья Максимовна и Петр Петрович. Раньше это слово раздражало Веру, теперь она сама повторила его. Пускай сейчас трудно, но ведь впереди вся жизнь. Через четыре года он окончит институт, получит работу. Вера сможет учиться на заочном отделении. Разве нельзя прожить это время на даче? В конце концов, можно привозить ребенка на день к Дарье Максимовне. Но бесполезно все это говорить, потому что Вера стала чужой.
Снова пришло лето. Юрий предложил Вере поехать к его родителям. Она отказалась, поспешила перевести разговор на другую тему. И Юрий понял, что у него нет семьи. Формально есть жена, есть ребенок, а семьи нет. Вера разлюбила его, потому что он не мог обеспечить ей такую жизнь, о какой она мечтала. Она могла пройти босиком по грязной, холодной дороге, но не может пройти через трудности, встретившиеся на жизненном пути.
Осенью Вера вернулась в институт. По - прежнему сидели они рядом на лекциях. Порой Вера заглядывала в его конспект, записывала пропущенную фразу. Но вот заканчивались занятия, и некуда было идти им вместе. Вера спешила к сыну. Юрий думал о том, как было бы хорошо вместе с ней придти домой, взять на руки малыша, смотреть в его глаза, похожие на верины, слушать его смех. Потом вместе с Верой сидеть над учебниками. Но ее дом не стал его домом. Беда не только в настороженном взгляде Дарьи Максимовны, в надоевших шуточках Петра Петровича. Вера дома тоже становится другой, она отводит глаза в сторону, разговаривает каким - то неестественным тоном. Она словно боится показать перед родителями свои чувства. Да и остались ли они, эти чувства? Изменилась Вера, стала совсем не такой, как в тот памятный дождливый день, когда они ездили за город, не такой, как тогда, когда она сама предложила пойти зарегистрироваться. У нее тоже такой вид, словно она думает, что совершила ошибку. А в чем же ошибка?
Юрию вспоминался разговор с Колей Лукьяновым. Прежде они были очень дружны. Но теперь Юрий избегал разговоров о своих домашних делах, быть может, потому, что недавно Колю выбрали комсоргом. Заговорить - значит как бы жаловаться на Веру. Но однажды Николай сам заговорил с Юрием, напрямик спросил, что у него происходит в семье, почему Вера живет с родителями. Юрий сбивчиво стал объяснять, что пока у них нет своей комнаты. Но он сам плохо верил этому объяснению. В конце концов, дирекция института могла бы дать им комнату на двоих в общежитии. Сына можно было бы относить в ясли. Все это можно как - то устроить. Но Вера избегает разговора об их совместной жизни. Она уверяет, что не может обходиться без помощи матери, или спешит перевести разговор на какие - нибудь малозначащие мелочи. И жалко смотреть на нее в эти минуты: такой она становится растерянной, прячет взгляд своих прежде широко открытых и смелых глаз.
Иногда она позволяла Юрию провожать себя домой. Обычно они заходили в палисадник, где Дарья Максимовна гуляла с Петей.
Так прошел еще год. Однажды в воскресенье, когда Юрий сидел на сквере, держа малыша на коленях, Вера дотронулась до его руки и спросила робко:
- Юрий, ты не хочешь развестись со мной? Ведь все равно я тебе не жена. Не получилось у нас семьи, Юрка!
Прежние интонации прозвучали в ее голосе. Юрий спросил, волнуясь:
- А ты хочешь развестись? Ты хочешь?
Лицо Веры залилось румянцем.
- Не знаю, - ответила она тихо. - Мама настаивает. Говорит, что ты мне не пара. Тебе еще столько времени учиться. И потом тебя пошлют на край света. - Увидев, как хмурится его лицо, она торопливо добавила: - Это мама говорит. Они с папой всегда мечтали, что я выйду замуж за какую - нибудь знаменитость. А мне просто жаль тебя, Юра. Зря ты мучаешься со мной. Я знаю, что все наши студенты меня осуждают. Хороший ты, Юрий, не такая тебе нужна подруга. Если хочешь, разведемся. И на ребенка можешь ничего не давать.
Она боялась поднять на Юрия глаза. Он молча гладил ручонку сына, сидевшего у него на коленях.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.