Частенько некоторые хозяйственники мечутся и вопят: «Нет людей, нет людей!» Но эти же впадающие в панику хозяйственники обычно очень плохо знают тот человеческий материал, который находится У них под рукой, и не умеют его использовать. В заметке «Залежи энергии» один такой хозяйственник - Ротов, столкнувшись в бараке с группой молодежи, неожиданно для себя открывает целые «залежи» комсомольской инициативы и энергии.
Ротова, заведующего шахтой, рабочие ни минуты не видят спокойным. Бегает он, как угорелый, грязный, похожий на забойщика, хотя заглядывает в шахту редко, - времени нехватает.
К подписыванию бумаг Ротов особого пристрастия не имеет. И старательнее всего он занимается делами мелкохозяйственными. В кладовке сейчас, обливаясь потом, он спорит с рабочими, не желающими одевать немытые спецовки.
- А как же я надел засаленную рубашку? - уговаривающе шепчет он охрипшим голосом нахрапистому парню, вытрясающему перед его лицом пыль из обугленной холщевки...
К Ротову, минуя завхозов, нарпитов и прочих, рабочие и работницы обращаются, со всеми своими хозяйственными недоразумениями. И он так иногда погружается в эти дела, что неуспешное их разрешение считает причиной прорывов.
... Пустили слух, что из четвертого барака, где сегодня смена выходная, сбежало десять комсомольцев. Ротов спешит туда.
«Как же их дернуло? - думает он. - Тяжела работа? Жалоб больших как будто не поступало... Работают шесть часов... Если существование скучновато? Едва ли»...
Занятый своими мыслями и догадками он вошел в барак.
Многие рабочие еще валялись на койках. Некоторые лежа читали рудничную газету. На боковой койке прохлаждался местный заправила Сема Додонов.
- Еще лежите, герои передышки... - укоризненно морщился Ротов.
- Лежат, как залежи живые, клопов кормят! - подражая Ротову, косоротился Додонов.
- А ты, Сема, что делаешь? - иронически спросил кто-то.
- Упражняюсь! - Семен засучил рукава. - Вы все знаете, что я и силен и настойчив.
- Сила-то, конечно, в вас есть, только не по руслу течет она, - заметил Ротов, считая украдкой пустые койки.
- По проводам через Каширу из Москву направить ее надо, - добавил широкогрудый комсомолец Мартынов.
Мартынов - забойщик-ударник, один из стойких тысячников-москвичей. Премированный недавно за рекордную месячную выработку (он выработал 132% задания), Мартынов знает, что страна голодает от недостачи угля, и поэтому закрепит себя в Подмосковном бассейне до конца пятилетки. Когда он приехал, его, как и всех москвичей, отсталая публика дергала едкими насмешками за галстук к чистую рубашку. А старики стращали опасностью и трудностью шахтерской работы.
Действительно, первые минуты в шахте, как холодной водой, смыли с комсомольцев налетный пыл задора, навеянный торжественными проводами из Москвы. Первое время от слабого треска строек забоя, от упавшей за шею капли воды шарахались ребята в стороны, опасаясь обвала.
Были случаи, когда отдельные комсомольцы позорно бежали с фронтов подземелья. Но постепенно большинство тысячников крепчало в работе, становилось отчаянней, как говорили шахтеры. И на самом деле, препятствия преодолевались. Неудачи действовали на комсомольцев как вода на горящий в топке антрацит, усиливая огонь.
Просматривая газету, Мартынов наткнулся на стихотворение забойщика из соседней шахты, понравившееся ему полным соответствием с тем, что ощущал он сам.
- Вот наши рабочие какие стихозы отмахивают, послушайте! - сказал он и запинаясь начал вслух читать:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.