8. П. Варухин - подражание животным, (плач петуха, кошачьи рапсодии, интермедии токарных станков, паровозные увертюры, художественный свист и т.д., и т. д. и т. д.),
9. Мишка Ульрих - песни (от «Клавочки» до «Буденного» включительно),
10. Анатолий Такафов - чечетка, и наконец
11. Матвей Брук - личность несколько загадочная. «Ин-теллигенячий» рецензент назвал бы его конферансом, менее «интеллиге-нячий» - конферансье, еще менее «интеллигенячий» - водителем, мы же просто называли его веселым парнишкой, парнишкой «на ять».
Итак, их было одиннадцать человек (впрочем, мандолина итальянская, кажется, испугалась и сбежала).
Вечер этот начался несколько странным и даже необычайным образом. Иван Сдобин - он же завклубом - вздумал произнести речь о затейниках. Дать определение затейникам.
- Что такое затейники? - начал он свою речь. - Затейники это... - тут Сдобин понес определенную чушь. Он сам плохо разбирался в этом слове (надо сказать, впрочем, что более или менее точное определение затейников нашли только в самое последнее время). - Затейники это... - И к позору своему он начал весьма занятно и довольно определенно говорить о... Чемберлене. - Чемберлен - это не затейник, - говорил он. - Чемберлен, это наоборот. Красные затейники, только они одни и т. д.
Первое отделение вечера прошло неплохо. Каждый делал все, что мог, демонстрируя с клубной сцены нехитрое свое уменье.
Но самое интересное произошло потом. Завклубом сказал буквально следующее: «Товарищи! Что сейчас будет, этого я сам не знаю (завклубом не знает! Вы подумайте!) Я, товарищи, в общем и целом смываюсь вместе с отсекром. («Да ну? - с нескрываемой радостью воскликнул Брук. - Вот здорово!»). Второе отделение всецело предоставляется самим затейникам. Все помещение клуба отныне переходит в распоряжение затейников. Пущай они сами по своему усмотрению развлекают трудящуюся публику, а как и каким способом - это их дело. Потому они затейники».
И под дружные аплодисменты всего зрительного зала он действительно смылся со сцены.
Затейники, сидевшие тут же на сцене, за очень торжественным красным столом, удивились сами себе: вот они значит какие нужные, важные и самостоятельные! Затем лихо взглянули друг на друга, тряхнули головами и все, как один, прыгнули в зрительный зал.
Затем они, как бы сговорившись, разошлись по разным комнатам. Каждый из затейников увлекал за собой ту или иную группу. Кому нравилась шестиструнная балалайка - тот пошел за шестиструнной балалайкой, кому нравилась португальская мандолина - тот пошел за португальской мандолиной, кому нравились деревянные ложки, сковородки, бубны, тарелки - тот пошел за деревянными ложками, сковородками, бубнами, тарелками. Кому нравился Матвей Брук - тот пошел за Матвеем Бруком.
Никогда не было такого веселого вечера в клубе.
Вот они на грузовом автомобиле. Их везут на общегородской смотр затейников. Автомобиль вздрагивает, спотыкается о колдобины московского шоссе. Но шофер веселый. Еще час тому назад слышал он за собой Монотонный и нудный визг листового железа, которое вез со склада, а теперь на своем неизменном грузовике слышит он пение птиц, лихую «Барыню», «Мы на лодочке катались».
Шофер рад, но затейники смущены.
Общерайонный смотр в Московско-нарвском доме культуры. Что это значит? Это значит, что в огромном зале, освещенном черт знает каким количеством свечей, свыше 3 500 человек будут смотреть на них, и только на них.
Вероятно, будут речи (ах, эти речи!) Кроме того, было известно, что затейников хотели сделать «счастливыми» («вам в люди пора выходить!» - шутил завкульт завкома).
Однако, если даже и шофер, везший их, смутно представлял себе, что они будут делать на смотре, то сами они еще менее представляли себе это.
И вот они ехали к Нарвским воротам - все одиннадцать человек в одном грузовике, неловко теснясь у стенок. И смутно им припоминалось, что в обычное время они, пожалуй, сами с завистью глядели бы на этот грузовик, наполненный весельем и задором. А теперь им в свою очередь завидовали пешеходы.
Впрочем, завидовать было нечему. Ведь они пели, шутили и играли только потому, что им хотелось забыться или по крайней мере уверить себя в этом. Они часто спохватывались, что должны будут так же петь, шутить и играть в огромнейшем зале. Они спохватывались и затихали на - время, но снова кто-либо затевал песню, заводил гармошку, изводил истомой гитару, неизменную спутницу вечеринок, на которых так чудесно чувствовали себя ребята.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Пленуму ВОАПП