Нигде так страстно не живет зритель, как в китайском театре. Его реакция предельна. Он поедает глазами движения актеров. Его впечатляет каждый жест, каждое слово. Гамма выражений лица необычайно подвижна.
Так было и на этом спектакле. Когда партизан явился к революционерке Па У - лян с известием о гибели организатора коммуны и секретаря ЦК компартии, товарища Чан Тай - лей зал свело судорогой и боль сотен слилась в грозный стон.
Такого отзвука никогда не знал чужой народу в сущности оставшийся в веках придворным, классический китайский театр, выродившийся сегодня в паноптикум мертвецов.
Ван Сюкин аттестует себя доморощенным драматургом и режиссером трама. Он действительно - драматург по необходимости. Но он делает нужное дело с завидным рвением. Его вторая пьеса «Ленинские дни» снова находит зрителя. Вслед за ним пробу хотят сдавать другие. И вот уже весь коллектив пишет. Репертуарный фонд включает новые пьесы, обладающие предельной политической насыщенностью. Сознание», «Конец капитализма», «Красные языки», «Новый год», «Маньчжурские события» - тематика китайского трама, которая по своей злободневности и живучести вряд ли уступит любому советскому театру.
Тысячелетняя китайская сцена увидела вместо ожесточенной борьбы, скажем, между знаменитым полководцем Сыгма - И и не менее известным стратегом Чжугэ - Лян, новый конфликт: конфликт миллионов угнетённых трудящихся Китая с японскими интервентами: Нет, не грушевый поэтический сад феодалов, а маньчжурская трагедия волнует сегодня грузчика Эгершельда!
Молодость огня трамовского коллектива разительно изменила температуру в стенах классического театра. Холод высокомерного мастерства стариков упал. Трамовцы почтительно, но настойчиво донимали их, ревностно подхватывая каждый технический совет. Но и старики ведь натаскивались - и как. Они сначала робко и трудно глотали живой язык порта и завода, которым изъяснялись трамовцы со зрителем. Старики перенимали революционную тематику. И тут суть отнюдь не в том что театр возглавлял товарищ К. - актеры е жаром брались за новую пьесу. Они аккуратно ходили на смычки с трамовцами, беседы, доклады, совместные собрания. Один из спектаклей - «Кантонская коммуна» - разыгран общими силами. Но это уже не только знак дружбы, это свидетельство подмастерьям о техническом росте. А ведь рост дался трамовцам во многом с помощью стариков, которые обучали и акробатике, и технике речи, и гриму. Исключительно чутка главная артистка классического театра Ли Сяо - фен, отдающая свою вторую жизнь трамовской молодежи».
И если, говоря о психологическом сдвиге в старой актерской среде, прибавить, что на классической сцене прочно живут три новых революционных пьесы - трамовская «зараза», - то это уже становится вестником китайского театрального Октября. Впрочем он уже наступил...
Замкнутая каста китайских актеров самая невежественная в мире.
Трамовец уже сегодня культурнее любого среднего китайского актера. Он - политик. Он - общественник. И его политическая культура - отличный компас в поисках выхода из мертвого тупика, в который завел китайский театр паноптикум феодальных мертвецов.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.