«Делается это так. Подрубили уголь метров на 20 - 25. Рабочие приходят и начинают сразу же выдавать этот подрубленный уголь.
В это время машина идет дальше. За машиной постоянно подбирают штыб один - два человека.
«Пока машина идет вверх, рабочие заканчивают выдавать уголь на первом участке и организованно переходят выше - на средний участок. Машина доходит доверху, а рабочие уже заканчивают выдавать уголь со второго участка. Им снова нужен уголь. Тогда они организованно переходят дальше и начинают выдавать верх лавы.
«В это время машина возвращается вниз. Дорога для этого есть, ибо штыб уже вывезен. На спуск машины расходуется от 30 - 15 минут до одного часа. Особенной трудности не встречается.
«Затем выбирается верх лавы, машина успевает зарубить еще метров 10 - 15 угля, и когда приходит третья, ночная смена, она без задержек приступает к работе.
«В общем, машина работает 56 часов, и только тогда, когда ее переставляют, она отдыхает 3 - 4 часа, а потом снова работает 56 часов. 3 - 4 часа перерыва используют для мелкого ремонта, смазывания и проч.
«Вот это и все, что входит в трехсменную систему добычи угля. Система чрезвычайно проста и полезна.
«Я считаю своим долгом подать этот короткий схематический рапорт своей комсомольской организации, которая учила и вырастила меня как человека и специалиста.
С коммунистическим приветом Карташев».
В рапорте была изложена квинтэссенция карташевской системы, системы непрерывной зарубки угля. Система Карташева разрешила проблему максимального использования механизмов. Норма в 56 часов беспрерывной работы, норма, казавшаяся немногим раньше несбыточной и нереальной, оказалась осуществленной.
Система Карташева вошла в жизнь, как входит в нее новорожденный.
В контрольных цифрах средняя месячная производительность врубовой машины была определена в 2.860 тонн. Но варварские приемы на обе лопатки положили контрольные цифры. Контрольные цифры были недосягаемы, ибо по неделям не использовались машины. Жизнь смеялась над контрольными цифрами, мстя людям за их техническое изуверство, за их техническую некультурность.
Когда комсомольская лава шахты № 22 Голубовского шахтоуправления проверила у себя систему Карташева, то оказалось, что эта система повышает производительность врубовки с 2.860 тонн до 4.041 тонны. Но это были только первые дни. Новые дни принесли новые, неслыханные доселе победы: производительность врубовки повысилась до 4.803 тонн, чтобы немного позже подняться до 5.100 тонн.
Когда голубовцы еще задолго до введения системы Карташева снизили астрономическую цифру себестоимости до 4 р. 50 к. за тонну, то радости их не было конца. Подсчитывались сэкономленные тысячи, разыскивались конкретные виновники «зла», раздавались похвальные грамоты и благословения. Тогда тонна угля стоила 4 р. 50 коп.!
Система комсомольца Карташева скосила надвое эту цифру, погнала вниз упрямую кривую себестоимости, доведя ее до 1 руб. 97 коп. за ТОННУ.
Система Карташева с трудом («она вошла в жизнь, как входит в нее новорожденный») прокладывала себе дорогу. Реакционеры от производства, светлейшие могильщики от рационализации вылили ушаты зловонной клеветнической грязи на карташевскую систему. Эта борьба была подлинно классовой борьбой. Кто голосовал за новь, тот голосовал за систему Карташева; кто голосовал против карташевской системы, тот голосовал за техническую - а порой и политическую - реакцию.
На шахте № 1 Криворожского рудника программа ударного квартала была выполнена на 51%. Шахта недодала стране 51.228 тонн угля. На прорыв смотрели как на нечто законное, и, когда на шахту пришла весть о комсомольском плане технической революции, от него, от плана побед, отвернулись. «Чудесное» единодушие спаяло управляющего шахтой Пащенко, заведующего шахтой Батраченко и механизаторов Ильянова и Кузьменко. В один голос реакционная четверка заявила:
- Система Карташева у нас неприменима.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.