- Груня, ходи сюда!
От толпы оторвалась девушка.
- Чего тебе надо-то, - сказала она, подходя, - чего ты кричишь-то?
- Ты вчера с кем ходила?
- Пфе. - Груня надула губы, - тебе какое дело?
Ему было обидно: с Груней вырос в дружбе, в школе оберегал от обид, водил по митингам и собраниям, переписывал в тетрадь революционные песни. Хотел сказать, что нехорошо сторониться его, ходить с другими и не мог. Вся бойкость пропала. Чудно. Раньше обо всем говорил, ничего не стеснялся.
- Мне мама с тобой не велела водиться - Давно. - А вчера увидала с тобой, сказала, чтобы не было этого больше.
- Почему же так? - прошептал Павлушка.
- Так. Хорош больно. Сегодня опять девушек изобидел.
- А зачем с Тимошкой ходишь?
- Пфе. Тебе что? С Тимошкой учимся вместе. Учился бы ты дальше - не был бы таким... - Она огляделась кругом и докончила: - я попаду, мама увидит...
- Что же, иди, - говорил он тихо. - Папанька твой теперь директор, водиться со всякими не гоже, небось, только не очень-то заносись, был я на собрании коммунистов; Кузнецов так твоего папаньку крыл, что ай люли малина. Это не у белых, при красных не директор старшой на заводе, а секретарь партийной ячейки. А Тимошке скажи, пусть богу молится, плохо будет ему...
Груня уже была в толпе и не слышала его слов. Павлушка повернулся к костру. Петька кончил сказку и, зажмуря глаза, с улыбкой ловил отзвуки смеха. Было ему лет девятнадцать, одет он был чисто, в форму английского солдата, перешитую на свой рост, из кармана вился шнурок от нагана, наган и форму Петька украл, когда при отступлении белых бросили на заводе обоз.
- А я, братцы, на собрании коммунистов был, - похвалился Павлушка.
Петька открыл глаза.
- Лучше расскажи, как тебя в ячейку примали.
И, пользуясь случаем, рассказал, как Павлушка написал заявление, просился в большевики, а Кузнецов сказал ему:
- Мы малолетних не принимаем. Павлушка побурел.
- Ну, и что? А ты врешь, что большевика по виду можно узнать. Если у них и есть различка, то только в нутре.
- Толкуй со слепым, ежели он не видит, - сказал Петька и услышал смешки. Парни были за него. - А про между прочим, люблю большевиков очень. Озорники они. Наших взять, - директора высадили, дом его под клуб заховали, и никаких. А в городе заставили буржуев сортиры чистить. Ленин из всех первый озорник, в роде как я над вами...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.