Зина Чурилина, партийка, секретарь завкома, была беременна. У нее ярко увядали щеки. Они покрылись неестественным, зернистым, как икра, румянцем и постепенно вваливались между челюстью и выпирающей скулой.

Вянули глаза и тускнел голос.

Муж Зины, Николай, слесарь того же завода, молодой партиец, замечал, как у нее менялась наружность.

Сначала опали круглые щеки.

Потом стали впадать глаза, и блеск их был непостоянен.

Раньше Зина была подвижна, весела. Она состояла из каких - то неуловимых черточек движения, разговора, жестов рук, наклонов головы. Теперь в ней уже не было этих резких угловатых движений.

Зина Чурилина никакой перемены в себе не замечала. Она по-прежнему была погружена в работу завкома, почти ни минуты не имея свободной.

Внутри цехов поднималось соцсоревнование.

В глубине заводских корпусов создавались новые ударные бригады. Всем этим движением нужно было руководить, а у Зины катастрофически рос живот.

Но Чурилина руководила. Бегала, заседала, ругалась, делала доклады, а живот пух.

Зина не обращала на него внимания.

Когда, придя домой, она сбрасывала пальто и садилась за стол, Николай замечал, что Зина уже садится не так близко к столу, как любила делать раньше, и с каждой неделей стул от стола отодвигается все дальше и дальше.

Она вдруг отрывалась от бумаги, и ее пустые глаза задумчиво уставлялись в одну точку.

Она смотрела неподвижно. Ее глаза ничего не видели. Они как бы были повернуты внутрь.

Тогда Николай вопросительно окликал:

- Зина!

- А? Что? - вздрагивала она.

- Может быть, тебе уже пора посидеть дома. Брось пока работу.

- Почему? - не понимала Зина.

- Да ты же...

• Страницы:
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.