После «Повестей Белкина» следует ряд незаконченных произведений (среди них «Рославлев», опыт исторического романа из времен войны 1812 года). Главное место в ряду этих новых попыток большого романа занимает «Дубровский», который писался в конце 1832 и начале 1833 года.
Тема «Дубровского» отчасти подсказана планом «Горюхина». Это история помещичьего разорения и крестьянского бунта. Но все ото являлось фоном для изображения центральной фигуры - Владимира Дубровского.
Пушкин чувствовал себя как бы отщепенцем своего класса, «во дворянстве мещанином». Его привлекала тема о дворянине, сознательно отрекшемся от своего класса и перешедшем на сторону его противников. Опытом разработки этой темы и явился «Дубровский».
Тема эта в творчестве Пушкина была не новой: собственно говоря, уже Алеко в «Цыганах» являлся прототипом такого отщепенца - дворянина.
«Дубровский» также остался незаконченным. По-видимому, роман не удовлетворял автора. Не дописав романа, Пушкин напал на новый сюжет, где вопрос о дворянине, ушедшем от своего класса в лагерь врагов, мог быть развернут с большей силой изображения. Это был сюжет об офицере Швабрине, служившем в войсках Пугачева.
Пушкин бросил «Дубровского» и принялся за изучение «пугачевщины», для чего стал изучать архивные материалы и воспоминания современников, а затем выехал на места событий.
Ко времени этой поездки относится и создание Пушкиным «Пиковой дамы».
Эта повесть писалась в период, близкий к созданию «Медного всадника», и среди прозы Пушкина она занимает то же место, что и «Медный всадник» среди поэм. Повесть сближает с поэмой фантастичность сюжетов, мотивируемая в обоих случаях сумасшествием героя (но в обоих случаях данная так, что может быть принята за реальность).
Когда писалась «Пиковая дама», Пушкин был уже знаком с фантастическими повестями Гофмана и Бальзака. Но, пожалуй, наибольшее впечатление на него произвел роман Стендаля «Красное и черное». Главный герой этого романа - Жюльен, тип, знаменательный для эпохи: это тип нового человека, пробившего дорогу к власти, тип, получивший наиболее яркое выражение в Наполеоне. Вот этот «наполеоновский» тип Пушкин и показал в русской обстановке.
В эту эпоху история для Пушкина уже не являлась лишь материалом для параллелей и сближений: Пушкин знал уже, что современность нельзя понять без знания прошлого. На историю он смотрел как на средство познать корни и основы современности. А изучение молодых буржуазных историков Франции дало ему возможность осознать до некоторой степени роль в истории социальной борьбы. В «Медном всаднике», как и в «Пиковой даме», видна забота о социально - исторической верности изображаемых героев. Обломок старого дворянства, доживающая свой век графиня, связанная еще воспоминаниями с дореволюционным двором Франции, символизирует уходящие классы. Герман - это, наоборот, наступающий на дворянство разночинец. Время его еще не пришло. Его расчет покоится на азарте, на риске. Личная история Германа кончается гибелью, но чувствуется, что близко время, когда Германы станут хозяевами положения.
Повесть Пушкина имела чрезвычайный успех. Литератор Сенковский написал Пушкину восторженное письмо, в котором приветствовал новый язык прозы, национальный язык, на котором могли бы говорить все, «от графини до купца второй гильдии».
Пушкин стремился на смену дворянскому языку карамзинцев и мещанскому языку «нравоописательной» и «лубочной» прозы создать общий национальный литературный язык, и эту задачу он разрешил.
Менее чем за год до смерти Пушкин напечатал «Капитанскую дочку». Первоначальный замысел повести сильно изменился за эти годы: вместо единого героя Швабрина Пушкин дал двух: положительного Гринева и отрицательного Швабрина.
Простоватый Гринев понадобился Пушкину, чтобы спрятаться за него как за рассказчика. Пушкин, по цензурным условиям, не мог выступить с романом, в котором были бы раскрыты его взгляды на время Екатерины II. Он резко отрицательно судил о ее деятельности и сохранил ненависть к ней до последних своих дней. В романе пришлось дать официальное ее изображение, и для этого Пушкин передал слово благонамеренному Гриневу, изобразив себя только издателем его записок. Гринев - своего рода Белкин. Конечно, не все в романе стилизовано под Гринева: кое - что Пушкин говорил и от себя. В частности, нельзя утверждать, что слова «о бунте беспощадном» не выражают убеждений Пушкина. Но точно разграничить, что произносит сам Пушкин и что - созданный им Гринев, нет возможности. Играя на этом, Пушкин ввел в роман много такого, за что он бы не захотел нести ответственности.
«Капитанская дочка» явилась последним законченным прозаическим произведением Пушкина. К последним годам его жизни относятся попытки написать повесть из светской жизни, но из всех попыток более или менее определился только замысел неоконченной повести «Египетские ночи».
Проза Пушкина не получила признания современников. Но современники оказались неправы. Вскоре после смерти Пушкина русская проза в лице Гоголя и его школы достигла расцвета. Гоголь признавал себя учеником Пушкина. Повесть о маленьком чиновнике - «Шинель» - явно связана со «Станционным смотрителем» и с образами других «маленьких людей», каких изображал Пушкин. Натуральная школа развивалась из пушкинской прозы. Нетрудно проследить нечто, связывающее основные замыслы Гоголя с произведениями Пушкина. Два главных сюжета Гоголя - сюжеты «Мертвых душ» и «Ревизора» - даны Гоголю Пушкиным.
Как известно, Белинский приветствовал появление повести Достоевского «Бедные люди». Эта повесть имеет прямую связь с творчеством Пушкина. Не даром в повесть включен большой эпизод с сочинениями Пушкина. А «Бедные люди» подготовили такой значительный социально - психологический роман, как «Преступление и наказание». Русский социальный роман, в последнем счете, отирается на Пушкина. Он пошел по указанному Пушкиным пути, и именно он завоевал почетное место русской литературе в Европе.
С романов Достоевского, Тургенева, Толстого начинается эпоха обратного влияния русской литературы на западную. Этот расцвет русской литературы был всецело подготовлен прозой Пушкина. Благодаря ему, русская литература с лихвой вернула Европе свой долг за длительную выучку.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.