Краснофлотцы - молодцы!...»
Должен вам сказать, что с корабельной обстановкой осваиваться было нелегко. После берега всё было удивительным: и кубрики и круглые иллюминаторы. К нам прикрепили боцманов, они учили нас вязать койки. Все удивились. когда увидели, что койка подвешивается под палубу, что придётся в них залезать и спать, как в люльке, под потолком, и гамаке с пробковым матрацем. Залезать в койку нам казалось очень трудным делом. Мы боялись, как бы не сорваться ночью. И в первую же ночь действительно некоторые во сне выпали из коек. Стали мы тогда себя привязывать или, засыпая, рукой крепко хватались за какой - либо конец. Потом привыкли.
Корабельный обед тоже нам показался необычным. Ослепительный медный бачок рассчитан на 6 человек. Каждый день назначается дежурный по бачку - «бачковой». Хлеба полагалось в то время один фунт с четвертью: страна голодала. И в первый же день, когда вошёл командир и сказал, что волжские районы ощущают острую нужду в хлебе, а флот всегда откликался на все нужды страны, мы сразу же заявили:
- Отчислить по четверть фунта.
С мясом тоже было трудно. Суп варился преимущественно с селёдкой. Дежурный по бачку, на обязанности которого лежало после обеда чистить, драить и мыть бачок, убирать лист, на котором ели, чтобы не загрязнить палубу, шёл к коку получать суп.
Бывало, шепнёшь коку:
- Поймай чумичкой селёдочку.
Кок провернёт хорошенько в котле, поймает селёдку. Дежурный, отойдя в сторонку, по исписанному закону, вытаскивает из грудного кармашка голландки ложку, поймает селёдку, завернёт в газету - и в карман брюк. Горячо, но терпит. Идёт к своим. Это - его право.
Впоследствии, когда стали варить мясо, то же делалось с мясом. А во время обеда никто не смел взять куска мяса без команды бачкового.
Только когда съедят всю жижу, бачковой поймает кусочек и командует:
- По мясу!
Тогда все тралят мясо...
Пришёл, наконец, день, когда наш «Коминтерн» вооружился пушками, вышел на первые стрельбы. Стрельба велась в открытом море, по щитам. Артиллерийский грохот произвёл на нас ошеломляющее впечатление.
Во всех кубриках кричали «ура». Мы побежали на верхнюю палубу (крейсер подходил к щиту) и любовались пробоинами.
Впоследствии через «Коминтерн» прошли все моряки - черноморцы, он стал учебной кузницей флота, «оморячивал людей», имел больше всех других кораблей морских переходов.
Стали входить в строй новые корабли. На моей памяти ввели в строй миноносцы «Шаумян», «Фрунзе», «Петровский». Теперь «Коминтерн» шёл в голове, а за ним - миноносцы.
Я навсегда остался на Черноморском флоте. И вот я двадцать лет на морс. И счастлив. Выросли и мои товарищи - комсомольцы. Электрики «Коминтерна» Андриан Дилавин и Павел Морозов - сейчас капитаны 2 - го ранга. Александр Вельский - тоже. Григорий Рыбаков - капитан 1 - го ранга, Сергей Игнатьев - контр-адмирал.
Мы, комсомольцы первого набора, проплавав двадцать лет, оглядываемся назад и говорим:
- Честно и справедливо служили мы флоту. И будем ему служить до тех пэр, пока есть силы в наших руках, пока глядят наши очи...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.