Ночь на Хорсене прошла тяжело. Финские батареи вели беспокоящий огонь по заливу и по всем западным островам. В отряде все уже знали, что произошло на Эльмхольме, и ждали, когда Гранин прикажет идти на помощь закрепившимся на южной оконечности островка шестерым бойцам.
Алексей Гриденко в ожидании дела беспокойно слонялся возле командного пункта. Комвзвода и политрук вышли от Гранина на рассвете, Гриденко тихо пошел за ними.
- Товарищ Гончаренко, - робко окликнул он политрука, - пойдем.
- Не терпится, - сухо сказал политрук. - Вот возьмем и оставим в резерве...
Гриденко забежал в блиндаж за своим карабином и шерстяной вязаной шапочкой, которую во время операции он надевал под бескозырку. Он решил быть наготове и в полном вооружении расположился на камнях возле капонира взвода, где собрались уже все краснофлотцы.
Командиры отделений тихо спорили между собой: кого же лейтенант Фетисов решит вставить в резерве?
- В - вот увидите, - заикаясь, говорил Иван Петрович Щербановский, доброволец из запасников, носивший такую же густую черную бородку, как капитан Гранин, - дело решит м - мое отделение. К - капитан Гранин так и сказал: «П - поручить Ив - вану Щербановскому» - и к - крышка.
- Брось травить, Иван Петрович, - насмешливо возразил командир другого отделения Борис Бархатов, краснофлотец с умными озорными глазами. - Капитан этого не говорил, и одно отделение в таком деле все равно не решает.
- Смотря к - какое отделение, - настаивал Щербановский. - От - деление Щ - щербановского роты стоит. У м - меня один только Гриденко в - всех вас за пояс заткнет.
Гриденко в спор не вмешивался, размышляя над угрозой политрука: неужто и впрямь его оставят в резерве?
Связной принес от Гранина приказание выступать. Фетисов распределил бойцов взвода на три группы: одна - с командиром, туда входило и отделение Бориса Бархатова, другая - с политруком. Щербановский назначался в резерв.
- Шары, - браво произнес Щербановский, - Щ - щербановский остается для особого задания.
- Сынку! - кликнул он худенького краснофлотца Забавного, своего «адъютанта», тенью следовавшего за командирам. - За мной! - и важно удалился в капонир.
Гриденко нехотя тоже побрел за командиром, но его остановил политрук:
- Пойдете со мной.
На Эльмхольм прибыли вовремя: из шестерых бойцов, защищавших скалу, в живых остались только двое. Финны уже смелее высовывались в лощину, собираясь, видимо, захватить и южную оконечность островка. Краснофлотцы тут же залегли цепью от берега до берега - и лощина вновь стала непроходимой. За скалу, вперед, проник Борис Бархатов со своим отделением.
Гриденко лежал на граните поблизости от политрука.
Гранин приказал краснофлотцам отстаивать этот кусочек острова до вечера, чтобы отсюда, когда стемнеет, развивать наступление. За день капитан рассчитывал накопить на скале силы, постепенно подбрасывая их катерами и шлюпками.
В полдень к Эльмхольму подходил катер с новой группой краснофлотцев. Он благополучно проскочил огневую завесу, но почему - то свернул вдруг несколько правее, рассчитывая пристать к берегу там, где находилась вражеская засада.
Лейтенант Фетисов пытался предупредить краснофлотцев об опасности. Лишенный возможности подняться во весь рост: над скалой все время свистели пули, - Анатолий Фетисов лежа кричал, что было мочи:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.