- Или как можно покрепче?
- О, да, как можно покрепче.
И ему наливали чай чёрный, как. деготь, и опрашивали:
- Не крепко ли будет?
Гуго видел, что это очень крепко, - что это совсем не то, что он котел, но железная воли не позволяла ему сознаться.
- Нет, ничего, - отвечал он и пил свой ужасный чай; а когда удивлялись, что он, будучи немцем, может пить такой крепкий чай, то он имел мужество отвечать, что он это любит.
- Неужто вам это нравится? - говорили ему.
- О, совершенно зверски нравится. - отвечал Гуго.
- Ведь это очень вредно.
- О, совсем не вредно.
- Право, кажется, - вы это... так...
- Как так?
- Ошиблись сказать.
- Ну, вот ещё!
И тогда как он терпеть не мог крепкого чаю, он уверял, что «зверски» его любит - и его, один перед другим усердствуя, до того наливали этим крепким чаем, что этот так часто употребляемый в России напиток сделался мучением для Гуго: но он всё крепился и всё пил теин вместо чая до тех пор, пока в один прекрасный день у него сделался нервный удар.
Бедный немец провалялся без движения и без языка около надели, во при получении дара слова - первое, что прошептал, это было про железную волю.
Выздоровев, он сказал мне:
- Я доволен собою, - признался он, пожимая мою руку своею слабою рукою.
- Что же вас так радует?
- Я себе не изменил, - сказал он, но умолчал, в чём именно заключалась радовавшая его выдержка.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.