Так было и теперь.
Выйдя из рубки акустика, Колышкин пошел по отсекам - «посмотреть, что делается». Он зорко присматривался к работе команды, проверял, приказывал, советовал, подбадривал.
А бомбы все время рвались вокруг лодки.
Выходя от механика, сурово и четко отдававшего распоряжения, Колышкин запел вполголоса:
«Инженер-лейтенант, - улыбнитесь,
Ведь улыбка - это флаг «БЧ-5».
Это была испытанная шутка Колышкина, которой он всегда поддразнивал механиков на всех североморских подлодках. И хотя шутку эту Лямин не раз слышал, он все же не смог удержаться от улыбки.
Позже, на берегу, когда Колышкина спросили, что чувствовал и пережил он в часы этой бомбежки, он ответил просто, без всякого лукавства:
- Конечно, очень трудно мне было. Как и всем. Только там ведь все очень буднично. Человек, может быть, просто машину смазывал или вырубившийся рубильник включал, а все-таки - герой, потому что другой на его месте забыл бы даже собственное имя. У всех одно дело, одна забота - как увести лодку в целости. О себе и думать некогда. Помню только, что почувствовал вдруг почему-то сильный голод и попросил кока принести сухариков. Так и грыз потом сухарики, пока не оторвались от этого чертова миноносца. Одно слово - будни.
В тихий морозный день подлодка входила в базу. Над бухтой клубился туман. Розовые отсветы скрытого за скалами солнца ложились на снег. Борт о борт с подлодкой шёл катер. Это встречали Колышкина командир и комиссар соединения североморских подводных лодок.
Люди, собравшиеся на пирсе, увидели, как сверкнуло над лодкой пламя орудийного выстрела. Салют в честь победы! По выстрелу за каждый потопленный корабль врага. Второй! Третий!
Высоко-высоко взметнулась в серое небо последняя горячая капля зеленовато-голубого света и ринулась вниз, пропан в тумане.
В это время на сигнальном посту замигал золотой глаз «ратьера». С поста «писали» приветствие от Военного совета: «Колышкину. Поздравляем с присвоением высокого звания Героя Советского Союза».
И сейчас же на наблюдательную площадку подводной лодки вскарабкался сигнальщик и торопливо замахал флажками: «Благодарю. Колышкин».
Лодка медленно шла вдоль пирса, и Колышкин, сдерживая волнение, смотрел на знакомые и родные лица, светившиеся искренней радостью.
Тут были его боевые друзья и ученики. Они все пришли сюда, чтобы встретить своего любимого товарища, командира и воспитателя, первого подводника отечественной войны - североморца, - удостоенного самой высокой в стране награды.
- Даже неудобно как-то! - сказал Колышкин. - Все командиры, все орденоносцы-подводники на пирсе строем встречают.
Он был растроган и в то же время немного смущен таким вниманием.
- Поздравляем, Иван Александрович! выкрикнул чей-то звонкий тенорок. - Как плавалось?
- Спасибо. Ничего плавалось. Побомбили вот малость...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.