– Мильён триста тыщ пудов хлебушка мы вам приготовили, однако...
Шестаков радостно улыбался:
– Ох, и ждут его!.. Довезти бы поскорее да повернее!
– У нас вить еще кой-чего имеется... – хитро щурился комиссар.
Шестаков подмигнул:
– Хвались, хвались, комиссар!
– И похвалюсь! – Комиссар стащил меховую варежку и начал загибать пальцы по очереди в огромный кулак: – Лену имеем тыщу двести пудов, кожи сырой – тыщу пудов, шерсти – две с гаком тыщи!
– Вот молодцы! – закричал Шестаков.
– Да не всё еще! – горделиво сказал комиссар. – Волоса – полторы тыщи пудов, смолы – пудов около трех сотен, да еще поташ, да еще замша!..
– Ну и ну! – удивлялся Шестаков. – Богатство!
– Еще какое! – солидно соглашался комиссар. – Да, забыл: лакомкам, на продажу. – орешек наш сибирский, ядреный, один к одному!
– Сколько?
– Три тыщи пудов!
– Да-а, замечательно! – Шестаков был полон энтузиазма. – В Англии, на рынке, все это обернется машинами, мануфактурой, пилами, топорами...
– Чаю бы да керосину – тоже неплохо, – рассудительно заметил комиссар.
– А как же! Все добудем, и часть того добра сюда же, народу, вернется...
Времени у экспедиции было совсем мало, и погрузка шла авралом. Участвовали все трудоспособные – и команды судов и многие из местных.
Лена, приспособившая себе в пару какого-то ненецкого мальчишку, вместе с ним носила по одному мешку – им на двоих этого было вполне достаточно.
Хлеб грузили мешками – по сходням и трапам, ящиками, которые насыпали на берегу и переносили на палубу маломощными кранами; наладили даже ручные транспортеры несколько дюжих мужиков накручивали на ворот бесконечную брезентовую ленту, а по ней прекрасной, волновавшей сердца речкой текло крупное каленое сибирское зерно – одно зернышко к одному.
У трюмных люков часть зерна просыпалась на чисто выдраенную палубу – матросы деревянными лопатами аккуратно сгребали его к трюмам...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Об этом вспоминают: