– Отряд! К подъему якорей – готовсь!
– Есть к подъему якорей готовиться! – отозвался капитан «Седова», и сигнальщики просемафорили приказ на караван.
Шестаков вышел на крыло мостика, крепко уперся в обвес, осмотрел собравшийся на палубе экипаж – здесь же, внизу, находились Лена, Болдырев, Соколков.
Шестаков сказал команде короткую речь:
– Товарищи моряки! По воле правительства РСФСР, по указанию Российской коммунистической партии большевиков сегодня мы отправляемся в трудный, опасный поход. Вопрос доставки хлеба – это вопрос жизни и смерти для всего северного края республики. Рабоче-крестьянское правительство, зная те огромные тяготы и трудности, что ждут экспедицию, сделало все, чтобы снабдить нас всем необходимым. Щедрой рукой отпустило все нужное, хотя каждый выданный нам фунт хлеба, угля, керосина обездоливают в такой же мере трудящееся население!
Шестаков прошелся по мостику, зорко разглядывая каждого стоящего на палубе.
– Я знаю, что только благодаря вашей сознательности и энергии мы смогли выполнить первую часть порученного нам дела – сегодня вверенная мне экспедиция выходит в море... Спасибо вам за ваш громадный беззаветный труд, за ваше мужество! И я верю, что в предстоящем рейде каждый человек отдаст все свои силы, а если понадобится, то и жизнь, чтобы выполнить свой долг и привезти хлеб нашему народу!
Дружное морское «ура-а-а!!» было ему ответом, взлетели в воздух бескозырки, треухи, фуражки. Кто-то даже открыл стрельбу вверх из винтовок, оглушительно загремел самодеятельный духовой оркестр.
Шестаков повернулся к Неустроеву:
– Ну, Константин Петрович, в добрый путь? Принимайте командование – и «Всем с якоря сниматься!».
Старый моряк в последний раз перед отплытием окинул взглядом суда каравана. Грустное, конечно, зрелище: в основном отряд состоит из буксиров – паршивеньких старых пароходишек. На военном флоте такие, небось, в порту работать не взяли бы. А здесь они точно линкоры. Тем более, заново шаровой краской покрашены...
Константин Петрович глубоко вздохнул: что же делать, чем богаты, тем и рады, других судов нет и не было... Спасибо, хоть ледоколы имеются...
Перекрывая его размышления, густо заревел гудок ледокола, на мачту взлетел флажный сигнал, заверещали боцманские дудки.
Неустроев снял фуражку и широко перекрестился.
Раздались привычные команды съемки с якоря:
– На шпиле! Восемнадцать под форштевнем! Пошла по малому! Вира!
– Провернуть машину! Левую – малый вперед! Правую – малый назад! Руль – прямо! Якорь на клюзе!.. Пошла!.. Пошла!.. Пошла-а!
Неустроев скомандовал:
– Движение – двумя кильватерными колоннами! Правый мателот – ледокол «Русанов»...
Потом обернулся к Щекутьеву:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.