Недавно мальчишки принесли в музей кусок ленты с проржавевшими патронами от немецкого крупнокалиберного пулемета.
В самый канун 1942 года части 93-й и 113-й стрелковых дивизий вышли на подступы к Боровску. 31 декабря гитлеровцы замаскировали в сараях множество пулеметов. Узнав о засаде, тринадцатилетний Ваня Андрианов решил предупредить своих и бросился бежать на виду у врагов по заснеженной пойме Протвы навстречу нашим бойцам. По мальчику стреляли, он падал, поднимался, снова бежал. Пуля разорвала на нем пальто. И все-таки он добежал, рассказал о засаде и повел бойцов в обход по оврагу. Командарм М. Г. Ефремов лично вручил ему орден Красной Звезды. Мальчик стал сыном полка и дошел с ним до западных границ страны.
Ах, Боровск, Боровск, что ты за город за такой! Нет, кажется, никакой логики в извивах твоих вздыбленных улиц. Бросаются они то вправо, то влево: то приводят на вершины холмов, откуда видно далеко окрест, то опускаются в низины.
В музей Алексея Алексеевича Антипова воровских мальчишек тянет, как магнитом: интересно им среди всяких вещей, особенно среди оружия, старинного и нестаринного. Приходят, щупают, примеряются у пулемета – и остаются помогать. Это главные помощники хранителя музейных ценностей. Уже более десятка лет всякий день, как на работу, ходит в свой самодеятельный музей пенсионер Антипов, а у ворот монастыря стоят автобусы с организованными туристами или толпа неорганизованных любопытствующих из разных городов, а более из Москвы (тысяч по пять в год), и начинается горделивый показ и рассказ.
По преданию, жил в Боровске «властитель, баскаком нарицаемый», видимо, один из татарских мурз, князей. Как-то боровитяне восстали, и была бы баскаку смерть, если бы он срочно не крестился и не принял имя Мартына. Внук баскака, отрок Парфений, и явился в Высоковский монастырь, который основал в 1410 году боровский удельный князь, сын героя Куликовской битвы. В двадцать лет Парфений стал монахом, был переименован в инока Пафнутия и получил в наставники старца Никиту, ученика Сергия Радонежского. Еще двадцать лет Пафнутий исправно трудился в монастыре и в 1431 году стал его игуменом.
А лет через двадцать с лишком Пафнутий предпринял строительство нового большого каменного храма и пригласил его расписывать Дионисия и Митрофания, «живописцев хитрых в Рустей земли», как писал Иосиф Волоцкий, политик и писатель.
Гений Дионисия признан всемирно, а о нем самом известно мало.
Где и когда родился? Поди узнай, если первые сведения о нем связаны с боровским Пафнутьевым монастырем, а трудился он там где-то «между 1467 и 1476» годами. Отсюда и считают, что родился Дионисий то ли в тридцатых, то ли в сороковых годах пятнадцатого столетия. Во всяком случае, в Боровске работал уже известный мастер, потому что в «Житии Пафнутия» говорится так: «Бе во иконописцех изрядный художник, именем Дионисие-мирянин».
Если Андрей Рублев был монахом, то Дионисия, видимо, надо считать одним из первых русских «свободных художников». Был он женат, имел двух сыновей – Феодосия и Владимира, которых тоже сделал знатными живописцами. С ними и целой артелью помощников он явился в Боровск, где Пафнутий благословил его на «доброе дело».
Закончил фрески Дионисий, иконы написал «чудно вельми». Летописцы, рассказывая о смерти Пафнутия в 1477 году, отметили и то, что красоте храма «дивилися и самые самодержцы Русской земли».
Представить себе это можно тому, кто побывал в Ферапонтовом монастыре и видел тамошний Рождественский (как и в Пафнутьевом!) собор, расписанный Дионисием в 1500 году.
После Боровска художник писал иконы для иконостаса Успенского собора Московского Кремля в 1481 году, иконы и фрески соборной церкви в Иосифо-Волоколамском монастыре... Теперь уже сравнительно много есть икон, в которых узнаются тонкий рисунок и богатая по цветовым оттенкам палитра Дионисия: изящные, сильно вытянутые фигуры, декоративность его стиля, ставшего образцом для подражания многих поколений наших древних художников.
Строившийся при Пафнутии белокаменный собор через сто лет разобрали. По одной версии, «из-за малости», а по другой – потому что в 1570 году крымские татары совершили очередной набег на Русь, сожгли Боровск, ограбили и сильно повредили монастырь и собор. На месте его был поставлен нынешний – большой, кирпичный. И от фресок Дионисия, видимо, не осталось и следа. Нет, следы все-таки нашлись! В 1972 году, когда уже существовал музей. Находок было много – изразцы, саркофаги, кувшины... Не только парторг Алексей Алексеевич Антипов и секретарь комсомольской организации Вячеслав Пчелкин проявили самый горячий интерес к историческим реликвиям. Были и другие энтузиасты. Выпросили подвальное помещение под колокольней и трапезной, стали сносить туда находки...
А тем временем реставраторы взялись за фундамент и цоколь собора, сложенные из брусков известняка. Кладка ослабла, края некоторых брусков обкрошились. Меняли их на новые, более надежные. И тут это самое и случилось... Стали попадаться бруски со слоем старой штукатурки, а на ней – фрагменты фресок! Краски нежные – желтоватые, розовые, коричневые... Целый лик старца попался, с розовым нимбом вокруг головы. Пятьсот почти лет лежал он в цоколе собора, на северной его стороне. Что тут началось!
В газетах и журналах появились статьи с броскими названиями: «Уникальная находка». «Дионисий в Боровске»... Потом камень с фрагментом фрески выставлялся в Ленинграде в Русском музее, а теперь находится в музее Андрея Рублева в Москве. Есть фрагментик и у Антипова в его монастырском музее, тут же – набор средневековых инструментов для штукатурных работ, цветные камешки старинных красок, репродукции сохранившихся работ Дионисия...
Протопоп Аввакум – великий оратор и борец, прегордый, упрямый, за всю жизнь не изменивший ни разу своим принципам, за что и пострадал: били его и пытали, ссылали и проклинали, томили в тюрьмах и земляных ямах и, наконец, сожгли «за великие на царский дом хулы». Дважды сиживал он в боровских темницах.
Сидя в яме, он написал книгу, живущую по сей день, – свое «Житие». Написал, «навякал» ее мужицким языком, а потом оказалось, что это первый русский роман, а язык – тот самый народный, которому предстояло полноправно войти в литературу. Аввакум был одним из зачинателей раскола в церкви, выступал с горькой критикой на царя, пользовался большой славой в народе.
Очень нужен был авторитетный протопоп царю Алексею Михайловичу, встревоженному вестями о росте раскола, о народных волнениях, грозивших перерасти в религиозную войну. 12 мая 1666 года приехал за Аввакумом царский пристав и увез из Боровска. «Пристав позади – побивай, да побивай: иное вверх ногами лошадь в грязи упадет, а я через голову; и днем одним перемчали девяносто верст, еле жив дотащился до Москвы». Коротко и емко писал Аввакум, ни единого словесного украшения, а картина живая...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.