Так бы и шло, и прямая меня вела дорожка в тюрьму, если бы не случай да добрые люди.

– Нынче нам твоя каморка на вечер нужна, – велит Князь. – Окошко у тебя глядит на зады. Оставь незапертым, сама выдь подышать свежим воздухом. Освободим помещение, свистнем.

На улице стужа, ветер шквальный, с ног валит, фонари не горят, за каждым фонарным столбом или деревом чудится разбойник, пальтишко на мне худенькое, топчусь мимо дома взад-вперед, как та покинутая собака из рассказа Зои Васильевны. Вдруг кто-то хвать за рукав. Сосед, инвалид гражданской, однорукий Илья Афанасьевич. Под хмельком, а невесел.

– Причина есть. «Нервная»-то моя с неизвестным дружком смылась по неизвестному адресу. Аннушка, сиротка, виноват я перед тобой, догадывался, что она тебя обчистила, а защитить не сумел. На гражданке без страха воевал, а в домашней ситуации скандаль ной бабы побоялся. Вот какие сюжеты бывают. Аннушка, а ты что в непогодь по улице шастаешь?

Тут моей исповеди и конец. Илья Афанасьевич на ноги милицию поднял. Обложили в моей комнатенке бандитов. А меня по скорости Зоя Васильевна в детский дом отвезла...

И что я вам, хорошие люди, скажу: старая я, вроде жизнь позади, ан новая мечта навернулась. Нельзя без мечты. Хочу внучонка растить. У дочки с мужем для внучонка: «Детство веселое, детские грезы». Да чтоб грезы-то ясные, светлые были. И чтоб труда не боялся, а «трудным» не рос.

Анна Тимофеевна помолчала. На лицо легла тишина, даже улыбка чуть тронула губы.

– Ночь. Спать пора. Вылила душу. Чужому-то исповедаться легче... Покойной вам ночи.

Она улеглась, сомкнула глаза, заснула или думала о своей мечте? Поезд шел ровным ходом, погромыхивая на стыках рельсов. Утром я не слыхала, как Анна Тимофеевна сошла на своей остановке.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.