В своем очерке средневолжский корреспондент «Смены» тов. Ерихонов показывает оппортунистическую близорукость руководства зерносовхозом, не понявшего огромного значения комбайна. В зерносовхозе шла борьба за комбайн. В этой борьбе комсомольская ячейка оказалась фактически на стороне оппортунистов. «Мудрое решение» комсомольского собрания - лучший тому пример.
Степь. По обеим сторонам расчесанной грейдером дороги необъятное золотое море пшеничных полей. И, как прибой, - ровный шелест колосьев.
Сюда не шел человек. Не под силу было крепким круторогим быкам да мускулистым лошадям поднять целину. Не выдержат, надорвутся. Но стране строящегося социализма нужен хлеб. В 1928 г. пришли в степь, где теперь Погроминский зерносовхоз, люди, посланные партией. Разворачивая пласты земли, машины формировали сознание людей, переделывая их, перевоспитывая, переучивая. Люди делали машину. Машины делали людей.
Возникли в голой степи поселки. Вчерашние батраки - сегодня рулевые тракторов, шофера комбайнов, рабочие мастерских. А рядом с Погроминским совхозом - совхоз «Волжская коммуна», совхоз «Батрак», совхоз им. Фрунзе, а там на многие сотни километров идут земли группы оренбургских зерновых фабрик.
Электрические огни зерносовхоза, гудение и треск «катерпилларов», «ойль - пуллей», «интеров» притягивают десятки тысяч колхозников и единоличников, живущих вокруг совхоза. Они смотрят, как работают машины. В местной печатной газете «Зерносовхозец» я прочитал:
«Колхозники из окружающих колхозов, собравшиеся на Казанском участке № 1, с нетерпением ожидали начала работы комбайна и восторгались, радовались и аплодировали, как только удалось наладить правильную работу комбайна».
Механизация хозяйства требовала новых навыков и методов работы. Люди, ставшие у руководства, не имели их. В зерносовхозе шла борьба за комбайн. Комбайн, работе которого аплодировали колхозники, как ни удивительно, встретил на своем пути к полям бюрократические баррикады...
Из кабинетов дирекции по адресу комбайнов раздались отнюдь не аплодисменты. Еще до их прибытия, в январе 1930 г., выносится специальное постановление:
«Уборку мягкой пшеницы, за исключением «цезиум», производить сноповязалками. Поставить вопрос перед отделом механизации о замене части комбайнов сноповязалками, в соответствии с чем загрузка сноповязалок будет 10, а не 6 дней».
Пошла в ход теория об ограниченной возможности применения комбайнов - вначале на мягкой пшенице, а затем и на твердой. Вместо мобилизации массы на работу с комбайном распространялись слухи, что комбайн не соответствует рельефу местности, оставляет несжатыми целые полоски и т. д. и т. п.
Комбайн затирался на деле. Трижды меняли план уборочной кампании - трижды уменьшали роль комбайна. Старые и молодые специалисты, руководители зерносовхоза, трогательно объединились в борьбе против комбайна.
В зерносовхоз приехала оргпартгруппа ЦК. С цифрами в руках дралась она за комбайн.
Чтобы принизить значение сложных машин, люди, боявшиеся социалистических темпов, запроектировали работу комбайна 20 га за 18 час. и виндровера - 20 га за 20 час. В первые же дни работы группы плановые нормы маловеров были смяты. Энтузиасты - ударники сделали 32 га для комбайна и 40 га для виндровера.
Тогда дирекция формально сдалась. Комбайну отвели в плане уборки должное место. Но... план планом, а на деле руководство не нагружало комбайны работой.
Не важно, что сноповязалки и лобогрейки представляют вчерашний день, что они убого выглядят в огромном хозяйстве, - зато они привычны, с ними легко. А комбайн - это новое, незнакомое, непривычное.
Руководство совхоза не верило в комбайн. Надо было дать отпор маловерам. Высокая сухощавая фигура старого партийца Арнаутова, прозванного в шутку Виндровером Пикановичем Комбайном, мелькала на различных участках совхоза среди комбайнеров и трактористов. Он выслушивал, подбадривал, советовал. Энтузиаст зажигал огнем и волей к борьбе других. Нормы работы комбайна подскакивали вверх, били в лицо оппортунистам. Так завоевывали место комбайну, так делали техническую революцию.
Зерносовхоз стал узлом, где сплелись в классовой борьбе люди вчерашнего и сегодняшнего дня. Между ними болтались болтуны, колеблющиеся, глупцы и политические слепцы.
Зерносовхоз, окруженный деревнями, втянувший 90% рабочих, связанных с селом и в значительной своей части имеющих собственное хозяйство, не мог застраховать себя от влияния врага и его агентуры. Классовый враг, пробравшийся в совхоз на работу, имел перед собой людей, еще не осознавших себя пролетариями, еще находящихся в плену мелкобуржуазных настроений. Это те, у которых, по словам Безыменского:
«Башка и сердце - на селе, Штаны с карманами - в токарной».
В разгар уборки хлеба одновременно на двух участках сезонник заговорил языком рвача. На одном участке было подано коллективное заявление: «Мы, нижеподписавшиеся, заявляем, нам нужно, чтобы объяснили насчет зарплаты, если не выше 2 рублей, то извините, а то вы начали смеяться над всеми рабочими. Если не прибавите, то уедем все, как один».
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.