По вечерам, когда косые закатные лучи линуют небо всеми красками спектра, а окрестные гольцы наливаются плотной синевой на берегу Енисея, куда выбегает своей окраиной Кызыл, тебя властно забирает красота. Она надвигается постепенно, меняя свои лики по мере того, как вступают в игру света и тени летучие, зыбкие очертания облаков.
Солнце садится. Но и скрытое уже грядою гор, оно не хочет отпускать мир. Его невидимо бьющие из-за хребта лучи неудержимо напоминают о себе, когда на враз потухшем небе сполохами начинают играть облака. Краски их переливаются одна в другую, загораются вновь, рождая все новые и новые оттенки, новые грани красоты. И эта изменчивая, мимолетная красота так же вечна, как и застывшие в немой дремоте горы – безмолвные свидетели бурь истории, пролетевших над этой землей.
Смеркается. Глубинным холодом тянет от резвой енисейской воды. Последние отблески света скользят по металлу высящегося на берегу обелиска, чей шпиль, сверкающим клином воткнутый в символический" земной шар, знаменует собой центр Азии. Надпись на трех языках – тувинском, русском и английском – говорит о том, что мы стоим в срединной точке азиатского материка. Здесь, в самом сердце Азии, рождается великая сибирская река – Енисей. Отсюда, где тихие заводи Малого Енисея сливаются с бурливым потоком Большого Енисея, начинает она свой многокилометровый путь к океану. И в его неудержимом беге словно пульсируют ритмы нового дня тувинской земли.
Самолет летит на запад. Горы, горы – нескончаемой грядой тянутся они внизу. Глядя в иллюминатор на горные цепи, так похожие сейчас на макет рельефа Тувы в краеведческом музее, вспоминается висящая там же карта республики, на которой одна за другой загораются огоньки лампочек – - места залегания полезных ископаемых. На территории Тувы, чья площадь свободно разместит Швейцарию, Бельгию, Голландию, Данию, встречаются почти все элементы таблицы Менделеева. Многие из них, такие, как каменный уголь и соль, можно добывать открытым способом. В юго-восточных районах Тувы встречаются целые горы, сложенные из соли. В древности ее так и добывали: отколов порядочный кусок, просверлят в нем отверстие, приторочат к седлу и таким манером перевозят соль на большие расстояния.
Наш путь туда, где у богатейшего Кара-дашского месторождения асбеста раскинулся самый молодой город Тувы – Ак-Довурак, город рабочих и строителей детища современной индустрии республики; – комбината «Тува-асбест».
Семь сортов асбеста выпускает ежегодно комбинат, и в числе их так называемый «текстильный» – ценнейший сорт длинноволокнистого асбеста. Первую продукцию комбинат дал четырнадцать лет назад. Срок небольшой, но он неузнаваемо изменил облик горы Кара-Даш, у подножия которой раскинулся комбинат. Она со всех сторон обросла заводскими корпусами, временные рабочие общежития поднялись в многоэтажье современных жилых массивов.
Сегодняшний облик Тувы... Его невозможно представить ныне без корпусов и башен современных промышленных предприятий. Без новых городов, выросших там, где раньше молчали безлюдные степи. Десять минут лета от Ак-Довурака – и вы возле еще одного молодого города – Нового Шагонара. А ведь стоит задуматься, сколько истории вобрал в себя этот отрезок земли, уместившийся в несколько минут современных скоростей... Вступающая в строй на полную мощность Саяно-Шушенская ГЭС на Енисее изменит уровень воды в его бассейне, и поднявшиеся енисейские воды затопят обширное пространство. Сейчас в зоне затопления кипит работа. Из зоны переносятся многочисленные исторические памятники: старый Шагонар, которому предстоит уступить место водам Енисейского моря, возрождается заново неподалеку – там, где уже взметнулись ввысь новостройки молодого Шагонара. Так и будут они стоять рядом – старый и молодой. На расстоянии истории.
Именно это расстояние характерно для карты современной Тувы.
Английский путешественник Карру-терс, посетивший Туву в прошлом веке, замогильно предрек: «Этот народ в ближайшие сто лет обречен на вымирание». Скажете, скептицизм? Пожалуй, что так. Однако было и отчего предаваться самым мрачным прогнозам заезжему путешественнику: среди народа, давшего образцы древней енисейской письменности, царила почти сплошная неграмотность. Болезни, эпидемии, смертность были ужасающими.
– Родители мои не имели даже собственной юрты, батрачили на богачей, – вспоминает народный артист РСФСР Максим Мунзук, один из зачинателей тувинской театральной культуры. – Мать умерла, когда мне было четырнадцать лет. А через четыре года умер и отец...
Быть бы и ему батраком и мыкать горькую бедняцкую долю, если бы его судьбу не пересекла «главная линия жизни » – революция.
Более 40 спектаклей поставил на сцене Тувинского республиканского театра лауреат республиканской премии Максим Мунзук. Роли в театре, среди которых любимая – Ленин в пьесе Погодина «Человек с ружьем», насыщенная концертная деятельность, педагогическая работа. Максим Мунзук – автор двух пьес, с успехом идущих на сцене театра. Много делает он и как фольклорист. Им впервые собран и издан сборник тувинских народных песен. И не эта ли многогранность и незаурядность личности, актерское мастерство и человеческое обаяние Максима Мунзука покорили жюри Московского международного кинофестиваля: ему была вручена премия за лучшее исполнение мужской роли в фильме Акиры Куросавы «Дерсу Узала». Недавно Максиму Мунзуку исполнилось 66 лет. Но, кажется, целая эпоха отделяет его теперешнюю дату от дня рождения. Да, впрочем, так оно и есть. Две эпохи, два времени, а судьба одна. Судьба, преображенная Октябрем.
Под этой биографией мог бы подписаться не один деятель тувинской культуры, кто шагнул из темноты и невежества к высотам знаний и искусства. «Путь арата» назвал свой роман о судьбе тувинского крестьянина лауреат Государственной премии Салчак Тока. И это путь всего тувинского народа, пройденный в исторически кратчайшие сроки.
Если говорить языком цифр, то время, знаменующее собой начало и этапы становления тувинской советской культуры, также исторически кратко. В 1930 году специальным указом введена национальная письменность; в 1942-м – открыта первая художественная мастерская; в 1947-м – первая тувинская музыкальная школа; в 1952-м – степень кандидата наук получил первый тувинец; в 1962-м – состоялась первая конференция тувинских композиторов и музыкантов... 20, 30, от силы 40 лет.
Нет, не произошло через сто лет вымирания нации, как то предрекал Каррутерс. Даже напротив, в Туве на сегодня самая высокая рождаемость по стране. И болезни побеждать научились. Не так давно тувинский хирург Балчий-оол сделал срочную операцию на сердце туристу из ФРГ, которого настиг в тайге приступ. И сделал так, что западногерманские врачи, посмотрев снимок, в один голос признали: «Первоклассная операция! Не видно даже шва!»
Интересно, что бы сказал на это Каррутерс?
В маленьких народностях, столетия проведших на задворках царской России, проблема культуры была прежде всего проблемой их духовного возрождения.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Беседуют Виктор Воронов, секретарь Иркутского обкома комсомола, делегат XVIII съезда ВЛКСМ и Александр Ярослав, токарь Иркутского завода тяжелого машиностроения имени В. В. Куйбышева, делегат XVIII съезда ВЛКСМ