ФАМИЛИЯ
Зовут меня Владимир Николаевич Каа. Имя, отчество – тут все как у людей. А вот фамилия... Редкая у меня фамилия. Никогда, говорите, такую не встречали? И я тоже не встречал. Хотя... был случай. Читал я дочке «Маугли» Киплинга, а там, помните, есть такой добрый, мудрый удав, которого зовут Каа. Дочь мне и говорит: «Змей-то у нас тезка!» Вот так однофамильца встретил.
Впрочем, всякие «фамильные» истории случаются...
Когда я председателем цехкома был, приходит как-то ко мне объяснительная одного прогульщика, и на ней резолюция начальника цеха: «Каа В. Н. Прошу рассмотреть». Кто-то из наших в цехкоме взял эту бумагу и читает: «Кавээн», прошу рассмотреть». Получилось КВН, клуб веселых и находчивых. Ребята в смех. Ну, теперь, говорят, устроим мы прогульщикам КВН, а там уж, на этом «кавээне», с ними и рассчитаемся.
Прогульщиков я не зря вспомнил. Много было с ними хлопот. В нашем Целиноградском объединении по противоэрозионной технике мой цех № 13 – железнодорожный, значит, вспомогательный. Много лет подряд считали его «ведущим» по... числу работников, попадавших в вытрезвитель. А уж прогулов и других нарушений помельче – просто не счесть. И самое обидное, что такое положение многим казалось почти нормальным. Будто так и быть должно. Нам прямо в лицо говорили: у вас, мол, работа такая, что с вас возьмешь?
Какая такая работа?.. Сначала вот вы сами мне ответьте. Только честно! Что такое для вас грузчик? Каким вы его себе представляете? Что же вы молчите? Понимаю, вы обидеть меня не хотите. Я ведь тоже грузчиком работал. Тогда, ладно, я сам отвечу. Обычно грузчик всем представляется как силач и пьяница. Вы не смейтесь, не смейтесь. И нас, путевых рабочих, тоже где-то возле грузчиков «держат». Да и многих других вспомогательных. Все почему-то считают, что если работа потяжелее, ну, может, и не совсем черная, но «почернее», чем у других, то и пить мы должны тоже по-черному.
Насчет пьянства никогда не соглашусь. Что касается работы, тут, может, отчасти и верно. С другими цехами нас сравнивать трудно. Скажем, токари или сборщики рядом с нами – короли. Им вообще на смену в галстуках выходить можно. Они разными там тонкими приборами пользуются, в чертежах, как инженеры, разбираются, на кнопки нажимают. А у нас, как говорится, нажал на кнопку – и спина мокрая. Ну, а вместо крыши – небо над головой. И дождь нас поливает, и снег за шиворот сыплется, и под солнцепеком мы...
Но если разобраться, что с того, что работа такая. Она, может, одному не по душе, а другому нравится. Хотя у нас и потрудней, но порядок навести можно. Не хуже, чем в сборочном или механическом да и в любом другом из основных цехов. Я вам расскажу, как мы порядок наводили, как в люди вышли.
Когда несколько лет назад пришел я в тринадцатый цех, что тут творилось! Идешь, бывало, по путям, и споткнуться не обо что: рельсы на одном уровне с полотном, все грязью заросло. Хоть вдоль по рельсам езжай, хоть поперек – все едино. Когда путь в таком состоянии, вагоны то и дело с рельсов сходят Правда, опасности никакой: скорость на подъездных путях небольшая. Но пока вагон снова на рельсы затащим, сколько времени уходит. А если ревизор с железнодорожной станции эти наши упражнения заметит, тут и штраф.
Отчего же такое безобразие происходило? Да путейцам просто некогда было заняться своей основной работой. Грузчики не успевали вагоны разгружать, и нас все время кидали им на подмогу. А почему грузчики не справлялись? Да они не очень-то и хотели справляться. У них обычай был – как зарплату получат, так сразу же – «культурно отдыхать», прямо на рабочем месте. Бутылка по кругу идет...
Досадно, что не только завзятые шалопаи прогуливали, но и с кадровыми рабочими такой грех случался. И нередко. Я вот на грузчиков напустился, а ведь и у нас в бригаде путейцев тоже находилось немало любителей «отдохнуть» денек-другой. Вот... Михаил Иванович, скажем. В годах уже, шестой десяток разменял, а в работе многих молодых за пояс заткнет. Одна была с ним беда – попивал.
Как сейчас помню, прогулял он как-то в самое горячее время, летом, когда у путейцев самая работа: ведь зимой под снегом пути ремонтировать не станешь. Так вот, прогулял наш Михаил Иванович и на другой день преспокойненько является, будто ничего не случилось. Я ему: «Пиши объяснительную». Среди этих объяснительных, кстати, такие шедевры иногда попадаются!.. И вот что наш герой написал: «Я прогулял в связи с приездом сестры, которую не видел восемь лет».
Вы не удивляйтесь, многие даже и оправдываться не пытались. Они, конечно, вину чувствовали, но по опыту знали, что мы с ними все равно ничего сделать не сможем. Не уволим: народу в цехе не хватает. Ну, поругаем, выговор вынесем, премий лишим или тринадцатой зарплаты. А прогульщик потом выйдет сверхурочно и все с лихвой вернет. Свой интерес он соблюдает, и дела ему нет, что из-за него, из-за его «художеств» вагоны простаивают, и объединение наше такие штрафы железной дороге платит, что и цифру назвать страшно.
Ходили мы постоянно в отстающих. Хотя, чтобы положение исправить, начальник цеха с темна до темна по путям мотался. Да что начальник цеха! Сам генеральный директор объединения или его заместители чуть ли не каждый день приходили к нам на планерку или очередное нарушение разбирать. Ничего не помогало.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.