Наумов прошептал: «Неужели?» – и посмотрел сперва на меня, потом на Лаврухина, посмотрел так, будто его кровно обидели, оскорбили. Да, такой взгляд был у Наумова, когда он шептал свое «неужели?».
– Знакомая вещичка? – полюбопытствовал Лаврухин. Наумов положил брактеат на книжку и отрицательно качнул головой.
– Нет, – сказал он уныло. – Эту вещичку я не видел никогда.
Он подчеркнул слово «эту». Лаврухин спросил осторожно:
– Тогда что же?
Доцент Наумов погрузился в задумчивость. Его лицо стало похоже на лицо человека, готовящегося к прыжку в водоем, глубина которого ему неизвестна.
Наконец он прыгнул.
– Мне знакомы инициалы, – сказал он. – Но и только...
– Расскажите, – предложил Лаврухин. – И желательно поподробнее.
Но Наумов не торопился вдаваться в детали.
– Я видел эти инициалы на портрете княгини Улусовой. Вы слышали что-нибудь о Бакуеве?
Мы о Бакуеве слышали.
– Тогда вам должно быть известно о том, что накануне смерти Бакуев где-то раздобыл портрет юной княгини, исполненный неизвестным художником.
– Почему накануне? – спросил Лаврухин.
– Бакуев был вздорным стариком, – сказал доцент, подумав. – Но он был общительным человеком. Так по крайней мере рассказывали те, кто его знал. Жил он в общем-то скверно, не заботясь об удобствах. Имущества у него никакого. в сущности, не было. Стол, койка железная, пара табуреток да два солдатских котелка. Ну и еще – бумаги. Он переписывался с музеями, архивами и с частными лицами. Чего там только не было! Я видел даже...
Наумов вдруг засмеялся.
– Невозможно поверить, – сказал он, – но я читал его заявку, которая называлась «О добыче серебра из человеческих волос». Бакуев вполне серьезно предлагал организовать сбор волос в парикмахерских страны на предмет извлечения из них серебра химическим путем. В этом весь Бакуев. Но вот что удивительно: в своих предположениях и проектах он всегда отталкивался от вероятного. Вздор начинался уже после. Он превращал в абсурд все, к чему прикасался.
– А Сикорский говорил мне, – сказал я, – что Бакуев всегда исходил из неверных посылок.
– Сикорский – рационалист, – сказал Наумов, нахмурясь. – У него холодный ум скептика. Но мы, кажется, отвлекаемся.
– Да, – кивнул Лаврухин. – Мне тоже это кажется.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Беседуют машинист экскаватора, групкомсорг смены, кавалер знака ЦК ВЛКСМ «Молодой гвардеец пятилетки» Петр Шевцов и Первый секретарь Старо-Оскольского горкома КПСС Валентин Цыцугин