– От княжны тебе поклон, зодчий! Велено передать, ветер гарями пахнет. Кивнул головой Втор, отвернулся от гонца. И опять сидит, на город свой не
глядя. Тут другой гонец, с коня пена хлопьями.
– Зодчий Втор! Дымы стоят по всему горизонту!
Вскочил Втор на ноги. Артельщики тут как тут, окружили мастера.
– Возьмите-ка, – говорит, – из казны княжны камень зеленый с огнем. Поставьте его на самую высокую маковку.
Одни гонцы туда, другие сюда. На полпути встретились, привезли зеленый камень, водрузили на самой высокой маковке. И будто звезда вечерняя загорелась над белокаменным городом. Тут еще гонец. Пал конь перед Втором бездыханный.
– Звон оружия слыхать.
– Пусть войдут в город люди, – сказал Втор.
И повалил народ в чудо-город уж не ради новой жизни, а ради спасения. Для прихода людского мосты у Втора были поставлены. Девять мостов для девяти ворот.
Вошли в тот город люди. И, войдя, забыли о грозящей напасти и о всех неурядицах, чужих и своих. Неведомо прекрасен был город, построенный для них Втором.
Все в город вошли. Одни артельщики на берегу остались да Втор с княжной Забавой.
– Поспешим, зодчий, – сказала она ему. – Вон уже и клики врагов слыхать и храп лошадиный.
– Ступай, княжна, с артельщиками, да пусть сложат мосты за собой. Я на лодке приеду. Сестру свою с матушкой подожду. Давно за ними послал. Вот-вот будут.
Пошли артельщики по мостам, и княжна пошла, да обернулась. Стоит, прекрасная, как вечерняя заря, и зеленая звездочка над нею с маковки городской.
– Скажи, Втор, все ли по твоей мечте устроилось?
– Все, княжна! Почти все!
– А в чем нее неустройство?
– Не знаю. Какой-то самой малости недостает. А вот какой – сам не додумался.
– Но ведь глядел Аграфене в глаза.
– Глядел, – сказал Втор. – Ты ступай. Топот конский совсем уж близко. Я, пожалуй, тоже в лодку войду.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.