– Эко! – говорит Втор, а сам в глаза девичьи заглядывает. Промельком, но углядел он то, что своими глазами не увидел до сих пор.
Девушка взгляда его напугалась.
– Пойду я, – говорит. И пошла. А он за ней.
– Где тебя найти? – спрашивает.
– Коли сердцу твоему надобна, сыщешь, – отвечает, за елочку зашла, да и нет ее.
И такая радость обуяла Втора, что переплыл он озеро – легкая головушка, да и запалил свой город со всех четырех сторон. Сбежались люди на берег, таращатся, охают, в лодки повскакали, а Втор навстречу им плывет, рукой машет.
– Чего, как галки, всполошились? Сам я город зажег... Надежно ли счастье, коли один злодей такой город может в единый час погубить? За дело, друга мои артельщики! Были у нас две пробы начерно, теперь будем строить набело. Белокаменный город.
Закипела работа пуще прежнего. Во дворец к Забаве Втор и дорогу забыл. Как вечер, он уже за околицей, томится, ждет. А как звездочка проглянет, так и вдвоем они с Аграфеною, а там и след их простыл. Не было теперь у Втора сомнения в делах его. Наглядится ночами в звездные девичьи глаза, а наутро свезк, смел и умен. Узнала про те гуляния княжна Забава. Во гневе стражу за Втором отправила, да тотчас и воротила. Умна была Забава, ведомо ей было: чудо-город одною только любовью и можно выстроить. Металась бедная по дворцу своему, как птица на чужбине, в клетке. Гадала, приворотным зельем обзавелась. А послать его Втору не смела, боялась за свой город. Да только ум любви никогда сильнее не был. Ум, стоящий против любви, все равно что последний снег перед весною.
Прикатила за Втором черная карета.
– Все дела отложить, никуда не заезжать, быть во дворце без мешканья.
Делать нечего, отправился строитель к княжне Забаве отчет за сожженный город держать. Смело ехал. Артельщики работали не за харчи, не за монету звонкую. Душою строили город, работали рук не покладая, но всякий день был для них – праздник и великое пиршество. Не за столами дубовыми, на лесах, наскоро ставленных.
Привели Втора в княжескую палату. Смотрит: княжна как само солнце. Платье на ней самоцветами играет, в короне один огонь зелен, а другой ал, на третий и поглядеть невозможно – глаза слепнут. Пенек-трон исчез. Место княжеское высоко стоит, из благородной слоновой кости сработано.
Поклонился Втор княжне Забаве.
– По твоему велению прибыл, – говорит.
Княжна Забава улыбнулась, подняла руку с жемчужным платком. Тут двери отворились, закружила вокруг Втора карусель слуг. Одни одежду с него снимают, другие надевают. Глазом моргнуть не успел, стоит он перед Забавой дурак дураком, но только дурак-то он теперь не простой, а сияющий.
И тут княжна Забава приказала слугам:
– Принести княжескую корону.
Тотчас трубачи заиграли в трубы, барабанщики ударили в барабаны, и вышли из парадных дверей слуги с большим серебряным подносом. На том подносе на алой подушке лежала корона, точь-в-точь как на княжне Забаве. И сказала княжна:
– Сначала будет наша свадьба, потом тебя повенчают на княжество, и ты сядешь на моем белом троне, а для меня сделают другой, меньший.
Втор очень подивился словам княжны и спросил:
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.