– Испугалась, – отвечаю.
– Ты что же, думаешь, мы тебя за красивые глазки в бригадиры выдвигаем?
А я ему прямо:
– Боюсь, не будут меня слушаться, мне двадцать четыре, а некоторым в бригаде за пятьдесят.
– Не в возрасте дело. Я мальчишкой бригадиром в колхозе работал, и то слушались. Главное, чтобы человек душой за дело болел. Ну, а трудно будет – дорогу ко мне или в партбюро знаешь, приходи, посоветуемся.
Чтобы понять, почему после разговора с Кошевым Каржевич согласилась принять бригаду, надо знать Кошева. Человек он удивительной и трудной судьбы. В четырнадцать лет Егор Кошев, оставшийся в семье за главного кормильца, собрал по деревне таких же, как он, ребят, впряглись они вместо лошадей в плуг, вспахали и засеяли поле. Было это в сорок втором. Часть собранного хлеба оставили себе, часть отправили в лес, партизанам. И так всю войну.
Через несколько лет трагически погибла во время пожара мать Егора. Собрал тогда Кошев все, что оставалось из скарба, отнес соседям, а сам поехал в город. Определился на хлебозавод, думал – временно, а получилось на всю жизнь. Прикипел к своей работе, постиг всю до тонкостей.
За эту вот любовь к хлебу, за справедливость к людям и нелегкую личную судьбу все на заводе уважают Кошева и знают, что попусту он ничего не говорит. Каржевич он тогда сказал, что думал: «Не за красивые глазки». Но самое неожиданное и, наверное, самое приятное для Галины было в том, что товарищи отнеслись к ее назначению как к должному, будто и не сомневались раньше, что именно она, Галина Каржевич, возглавит одну из самых больших бригад на предприятии.
И все же отчасти Галина была права в своих сомнениях. Ладить с людьми, не имея достаточного жизненного опыта, не так просто. В бригаде половина незамужних девушек, у каждой свои проблемы: одной парень из армии не пишет, другая в вечернюю смену работать не хочет, третья утром на ходу спит, потому что до рассвета с женихом расстаться не могла. У семейных свое: ребенок заболел, муж не хочет, чтобы она в ночь работала, сын двойку из школы принес... Да мало ли что! И все это отражается на настроении женщин, ведь известно: они ближе, чем мужчины, принимают к сердцу домашние и личные дела. А им хлеб надо печь. И бригадир обязан сделать так, чтобы никакие личные настроения не отражались на работе. Это значит, в каждом отдельном случае надо уметь найти слова утешения, уметь подсказать, поправить, предостеречь.
– Тамара, ну как так можно, – говорила она одной из девушек, работающей пекарем, – все разговоры разговариваешь, а потом схватишься – в спешке у тебя ряды в печь неровные идут.
– Так охота поговорить, Галка, не одной же работой человек жив!
– Мы хлеб делаем, Томочка, пойми. Гляди, сколько нам контролер твоей продукции вернул.
– Ой, не ругайся, честное слово, в последний раз.
Или:
– Ты, Анна, говоришь, что учиться трудно. Да, трудно, но это только сначала, первый год, потом пойдет само собой.
– Да проживу я без диплома, Галя, не тянет меня в техникум.
– Ты же прирожденный хлебопек, мастер экстра-класса, других пора учить, а с теорией не в ладах. Да и что дома-то попусту сидеть!
– Ну, нет от тебя спасения, бригадир. Знаешь, иди-ка ты сама с моим мужем объясняйся, не хочет он, чтобы я из дома на эти сессии уезжала.
– И объяснюсь.
И объяснялась. Или берет она как-то слово на бригадном собрании:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Штрихи к портрету балерины Людмилы Семеняки