Беспредельность открытий

Вениамин Каверин| опубликовано в номере №1178, июнь 1976
  • В закладки
  • Вставить в блог

Так, перечитывая «Кроткую» Достоевского, я понял, с какой исчерпывающей полнотой была открыта им форма внутреннего монолога.

В этом рассказе сам автор – редкий случай! – раскрывает в предисловии «фантастичность» стиля, основанного на внутренней речи. «Конечно, – пишет он, – процесс рассказа продолжается несколько часов, с урывками и промежутками, и в форме сбивчивой: то он (герой рассказа) говорит сам себе, то обращается как бы к невидимому слушателю, к какому-то судье. Да так всегда и бывает в действительности! Если бы мог подслушать его и все записать за ним стенограф, то вышло бы несколько шершавее, необделаннее, чем представлено у меня, но, сколько мне кажется, психологический порядок, может быть, и остался бы тот же самый. Вот это предположение о записавшем все стенографе... и есть то, что я называю в этом рассказе фантастическим».

Нет никаких сомнений в том, что понимание классической литературы, понимание всей тонкости психологического рисунка, которое я наблюдал в романах, скажем, Толстого или Достоевского, как бы подготовило меня к пониманию современности. Понять настоящее без глубокого понимания прошлого почти невозможно.

Почему в годы войны вся страна кинулась читать «Войну и мир»? Ведь, казалось бы, война другая, люди другие... Потому что, читая «Войну и мир», мы жили и настоящим нашей Родины и одновременно ее прошлым. Потому что мы не только понимали то, что происходит в наше время, но понимали, что мы должны победить, не можем не победить. Именно это необыкновенное ощущение веры в себя, которое вовсе не было у Толстого написано впрямую, сопутствовало нашему сознанию.

Вдова маршала Толбухина рассказывала мне, что во время одного решающего наступления он по всем деревням искал «Войну и мир». Наконец одна пожилая женщина, мать погибшей партизанки, подарила ему эту книгу – последнюю память о дочери. И Толбухин читал и перечитывал в походе Толстого. Так великое прошлое превращается в оружие для достижения великой цели.

Я прошу вас отвлечься от того, что автор этих заметок – писатель, человек, в жизни которого книга должна играть повелительную роль. Книга – это почти всегда начало той глубокой, иногда продолжающейся всю жизнь интеллектуальной работы, которая сопровождает, в сущности говоря, любую профессию. Потому что книга – это оружие художественного познания жизни.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном   любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада»  под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о  музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Пятилетка, молодежь, писатель

Член ЦК КПСС, первый секретарь правления Союза писателей СССР, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии Георгий Мокеевич Марков отвечает на вопросы журнала «Смена»