- Идем! - Согласился Семка, но при этом спросил: - А это? - и указал на дверь.

- А это, - крикнул с озлоблением Гришка, - не видишь, я мокрый, как курица. Я думал, што они мине под суд отдать хочуть. Микитка Косой совсем по другому говорил: ты, грет, рабочий, и тибе должны принять по-простому - по-рабочему. Нет, дудки: мине больше иуды не затянут!

- А знаешь, Гришка, я тоже не подам. Они все больше языками хвасонют, - сказал в раздумье Семка, когда они стояли около мастерской.

А в душной комнате, при одобрительном похрапывание, Крикунов развивал теорию и доказывал, болтая руками и ногами. Когда Крикунов высказался, председатель спросил, не хочет ли еще кто высказаться и, не получив ответа, сразу перешел к делу.

Его голос, возвещающий о желанном конце собрания, освежающе подействовал на ребят. Послышались толчки, шушуканья в роде таких:

- Афонька, проснись, голосовать нужно!

- Ты подними две руки одну за меня, а-а-а я страшно спать хочу.

- Товарищи, кто за то, чтобы принять Киркина в члены? Ага. Раз, два... большинство. Кто против?

- Слушай, Верченко, ты там около двери, позови его.

- Эй, ты там, как тибе? Иди сюда, - кричит в дверь Верченко.

Тихо. Никто не отзывается.

- Да его и нету здесь, - оборачивается он к председателю.

- Нету? - Да ты посмотри там в углах, хорошенько, может, заснул парень?

Верченко пошел, вернулся и опять трагически сообщил: «Нету».

Была уже ночь, и собрание закрыли.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.