– Каждый из нас что-то умел в своей прежней жизни. Многие считались совсем даже неплохими специалистами в своем деле. Правда, на КС прежде не работал почти никто. Поэтому, вполне естественно, пришлось учиться. Не вижу в этом ничего зазорного. Одному хватило двух-трех месяцев, чтобы освоить специфику монтажа КС, оборудования, материалов. Другому этого срока оказалось мало, сказывался недостаток знаний, умения.
Считаю, что человеку надо дать возможность самому убедиться в собственных возможностях. Только на самостоятельной работе он может полностью проявить себя. У нас же иные руководители склонны искусственно затягивать профессиональный рост молодых рабочих, передерживать их на подсобных операциях, на подхвате. Понятно, что всем нам, тремстам бойцам Всесоюзного ударного отряда, независимо от квалификации хотелось побыстрее выйти на самостоятельный фронт работ, делом доказать, на что мы способны. И создали бригаду монтажников. Нам казалось, что, соединив свой рабочий опыт, самосознание, организованность, наконец, мы справимся с любым, делом. Может быть, мы были в этом немножко максималистами, но уж очень нам хотелось самостоятельности.
Первым нашим заданием стал монтаж укрытия для маслоцистерн – дело в общем несложное, если не считать, что тогда мы впервые работали с алюминиевыми плитами. Но ничего, обошлось. Потом попросили поручить бригаде монтаж оснований, рам, ростверков под трубы на низкой стороне КС. Начальник нашего управления Геннадий Тимофеевич Ковалев согласился не сразу – уж очень ответственная работа. Я понимал Ковалева, но, уверенный в наших силах, настаивал. Уговорил. И скоро понял, что самостоятельность – штука хорошая, но и без совета опытных монтажников обойтись трудно. Да и надо ли пренебрегать помощью людей, которые предлагают ее бескорыстно, думая об интересах всей стройки? Советы бригадира Виктора Арабаджи оказались очень кстати. У него огромный практический опыт, прямо-таки инженерное мышление. Виктор взял над нашей бригадой своеобразное шефство. Он не поучал, не решал за нас, но в нужный момент подсказывал, как сэкономить время на такой-то операции, с чего лучше начать, на что обратить особое внимание.
Как бригада справилась с монтажом дымоходов, проверял первым Ковалев. Дотошно, каждый шов, каждое крепление. И тогда его похвала, скупого на эмоции человека, была для нас высшей наградой. Мы поняли, что работать можем не хуже других, поняли, что выдержали свой первый настоящий коллективный экзамен.
Прошло несколько месяцев. Бригада окрепла, многому научилась. Мы внедрили у себя в коллективе принцип полной взаимозаменяемости, для этого каждый освоил хоть одну смежную специальность. Если раньше я боялся оставить бригаду одну надолго, то теперь смело могу доверить руководство ею Сергею Зеленько. Он свободно читает чертежи, отличный газорезчик и монтажник. Прекрасно справляется со сложной сваркой Олег Нестеров, подлинный талант монтажника открылся у Александра Хрисанова, который до Белоярского вообще не был связан со стройкой. Но главное, мы поверили в себя, стали рабочим коллективом, слаженным, дружным, боеспособным.
Далеко не у всех складывается жизнь так логично и ясно, как у Сомусева. Кому-то недостает его духовной прочности, убежденности в правоте изначально выбранного пути. Но то, что человек в итоге оказывается в состоянии переосмыслить свою жизнь и в корне изменить ее, заслуживает уважения, потому что для этого тоже нужно мужество.
В этой связи я часто вспоминаю Ольгу Святоху.
До прошлой весны она работала старшим инженером в одном из московских учреждений. Жила безбедно, легко, к ней прекрасно относились коллеги и начальство. Ее не перегружали работой. В перспективе предвиделось продвижение по службе. А она вдруг подала заявление с просьбой принять ее в отряд и послать на одну из сибирских строек. Не инженером, нет, штукатуром-маляром 2-го разряда (накануне прошла месячную практику на одной из подмосковных строек). Не буду говорить о том, как встретили ее решение коллеги. Поступок Ольги расценили, мягко говоря, как весьма странный. Каемся, мы не слишком верили в то, что Ольга долго проработает штукатуром. Летели в Белоярский и думали, что не застанем ее в прежней роли. Но ошиблись. Она работала в бригаде.
– В прежней, московской, жизни меня не покидало ощущение, что многое мне выдано авансом. Чистая работа, высокая зарплата, уважительное обращение коллег: «Ольга Васильевна». Мне все давалось легко, почти без усилий с моей стороны. Возможно, я не думала бы об этом, жила бы себе, довольствовалась тем, что имею. Но вот не получалось. Работа казалась неинтересной, возможно, потому, что ошиблась вузом. И все время меня сверлила мысль, что живу словно на обочине, что самое значительное, самое нужное свершается где-то далеко от меня.
Наверное, я ошибалась, наверное, и в моей работе, если выполнять ее с любовью и старанием, можно было найти удовлетворение и даже романтику. Наверное. Но у меня так не случилось. Хотелось настоящего дела, обязательно трудного, важного, в котором ощущаешь себя не винтиком, а равным с другими, созидателем. Я поняла: сейчас или никогда, потому что устроенность затягивает, как трясина. И искру, которая тебя будоражит, зовет на что-то, можно загасить. Если откладывать все в жизни на потом. Так я стала бойцом отряда.
Может быть, в чем-то мне было труднее, чем другим: я не работала раньше физически. Но вместе с усталостью, с болью в мускулах я узнала и радость от работы. В конце каждого дня я видела «свои» стены, которые стали безукоризненно ровными или приобрели небесно-голубой цвет благодаря моей работе.
Мне, я понимаю, далеко до подлинного мастерства. И все-таки кое-что я уже умею, сама, без подсказки. Например, приготовить раствор, оштукатурить стену, положить плитку. Немало, если учесть, что год назад я понятия о ремесле не имела. И мне интересно учиться профессии отделочника дальше.
Довольно часто мы рассуждаем вслух о своей работе, спорим. И это уже не дилетантские рассуждения, а разговор специалистов. Я замечаю перемены, которые происходят с моими подругами. Скажем, с Леной Вилковой. У нее 3-й разряд каменщика и стропальщика. Хотя на стройке она тоже недавно. Что это за перемены? Мы стали увереннее в себе, решительнее. Умение что-то сделать своими руками делает жизнь содержательнее, интереснее. Мы видим вокруг себя больше, чем прежде, и глубже, пожалуй, потому что судим о происходящем не со стороны, а через призму испытанного самими.
...Тогда в Белоярске усилия ударного комсомольского отряда да, пожалуй, всего треста «Казымгазпромстрой» направлялись на завершение 7-й очереди компрессорной станции. Она должна была пропустить через свои агрегаты газ новопсковской нитки газопровода. 7-я очередь, представляющая из себя практически самостоятельную компрессорную, значилась для треста юбилейной, пятидесятой станцией. Вполне естественно, сдать ее хотели досрочно, с высокой оценкой. Работа на КС не прекращалась даже ночью. Но все чаще в разговорах строителей уже тогда упоминалась Верхне-Казымская КС. Там предстояло все начинать с нуля и первую очередь сдать летом.
Нам понадобилось побывать там по двум причинам: посмотреть, как идут подготовительные работы, и встретиться с Маритой Бекишевой. А тут выдалась оказия – вертолетом на Верхне-Казымскую отправлялась бригада отделочников Анны Петровны Дорощук. С ней и полетели.
Внизу все белым-бело, не на чем взгляда остановить, ничего, что напоминало бы присутствие человека. И вдруг узкая лента зимника вдоль реки и несколько машин – еле заметных бурых коробков, пробивающих трассу через тайгу и болота. Авангард строительной армии, неостановимой в своем упорстве. Крохотная колонна двигалась туда же, к Верхне-Казымской.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Райком комсомола и атеистическое воспитание
Рассказ
Спорт в нашей жизни