– Это ужасно, – шепчет она. – Ты такой красивый, такой милый...
Вначале он реагирует довольно странно: подается назад, как будто молодая женщина хотела его ударить. Но она продолжает гладить его волосы со словами: «Ты такой красивый, такой милый». И он смягчается:
– Ты тоже ничего. В Сен-Блез все так считают. Она удивляется:
– Вы разговариваете обо мне?
– Еще бы... На переменке. С мальчишками. Знаешь, те, которые постарше, хотели бы быть
малышами, чтобы целовать тебя утром. Тебя считают красивой, вот.
Она смеется, стараясь скрыть волнение. Мари-Клод Жанвье, незамужняя молодая женщина, вызывает восхищение у детишек... А у нее мог бы быть ребенок того же возраста, что Фабиен...
Внизу опять хлопает дверь. На лестнице раздаются шаги. Мари-Клод поднимается, поправляет волосы, глядя в зеркало гардероба. Слышно, как в замке поворачивается ключ.
– Я принесла жратву, – объявляет появившееся в дверях существо.
В 11 часов утра пришлось перекрыть движение на улице Верже, заполненной машинами радио и телевидения, осажденной журналистами. Много полицейских: регулировщики, инспектора уголовного розыска, сотрудники комиссара Кро...
В доме №45, в квартире на четвертом этаже, доктор Лефевр, выведенный из себя звонками журналистов и разных неуравновешенных личностей, которые всегда объявляются в подобных случаях, отключил телефон. Арлетта плачет в спальне то ли над судьбой Фабиена, то ли над своей. После поспешного возвращения Винсента Лефевра из больницы у них произошел долгий и бурный разговор. Теперь им, вероятно, нечего сказать друг другу. Доктор заполняет свой вынужденный досуг, ухаживая за Флорой, у которой нервная депрессия.
Ровно в полдень закончились переговоры между тремя телевизионными студиями, с одной стороны, и доктором Лефевром – с другой, которые велись через посредство Видалона, оставленного в квартире комиссаром Кро. Иль-де-Франс записывает интервью, которое будет передано по всем программам. Арлетта Лефевр поспешно наводит красоту, чтобы изобразить все отчаяние и боль истерзанной горем матери и обратиться к похитителям Фабиена с патетическим призывом. Отец значительно сдержаннее, на чувствуется, как он взволнован и напряжен. Призыв заканчивается заверением, что, каковы бы ни были требования бандитов, они будут выполнены, пусть только скорее возвратят Фабиена.
Радио и телевидение неистовствуют. Такое происшествие, случившееся в половине девятого утра, редкая удача: она позволяет электронным средствам информации в выпусках новостей в 13 и 20 часов опередить завтрашние утренние газеты.
Берут интервью у Распиньяка, который характеризует Фабиена как ребенка чрезвычайно одаренного, многообещающего. Преподавателю французского тоже отведена соответствующая роль. Вовсю распространяются насчет Мари-Клод Жанвье, превратившейся в своего рода Жанну д'Арк из полицейской префектуры. Начальство говорит о ней как о полицейском с высокоразвитым чувством профессионального долга. Распиньяк же (опять он) вспоминает, как детишки школы Сен-Блез полюбили ее за те два года, что она несла свою скромную, но необходимую службу.
Вся эта информация обрушивается на затаившую дыхание Францию в тот момент, когда Рауль Фан-жен, отец Арлетты, прибывает из небольшого городка, где он живет, и присоединяется к брату Винсента Лефевра Эдуарду, приехавшему ранее.
– Нет, господин министр, в настоящий момент я не располагаю никакими данными, которые позволили бы мне ориентировать поиски в том или ином направлении. Все, кто, по нашему мнению, мог бы совершить подобное похищение, проверены...
В 16 часов комиссар Кро докладывает ситуацию министру внутренних дел на площади Бово.
– Это по меньшей мере неприятно, – сердится министр. – Раз вы не напали на след, вы вынуждены ждать, когда похитители изложат свои требования... Это очень досадно.
– Ждать нечего, потому что свои требования они уже сообщили доктору Лефевру.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Беседуют Вячеслав Неволин и Олег Арсентьев, сталевары Златоустовского металлургического завода