С годами Винсент Лефевр совсем уходит в себя. Он целиком посвящает свое время больнице и многочисленным частным пациентам, с которых взимает высокую плату. Он не отдыхает никогда. Относительно расслабиться ему позволяют только одиночество и электронные шахматы, ставящие перед ним бесконечное множество задач.
Существует, однако, Фабиен. Почему же, спрашивает себя Винсент, между ним и сыном никогда не было настоящей близости? Можно ли говорить об упущенных возможностях, когда речь идет о девятилетнем ребенке? Погодите... Девятилетнем... Нет, десятилетнем! Десять лет сегодня, двадцать пятого апреля. Господи боже! Несчастный малыш, его похитили в день его рождения!
Ну так почему же? Комплекс привычек, прежде всего отсутствие интереса еще с того времени, когда сын был младенцем. Затем проявление в Фабиене личности исключительной. В школе всегда лучший из класса. Значит, нет необходимости следить за его учебой, встречаться с учителями... Такое впечатление, что Фабиен ни в ком не нуждается...
Взгляд Винсента Лефевра блуждает по спальне. Ее оформлением занималась Арлетта. Оно, разумеется, претенциозно. Дорогая ткань и антикварная мебель. Винсент в оформление спальни не вмешивался. Ему безразлично, как она выглядит. В эту комнату, в эту кровать Лефевр приносит лишь свою усталость и глубокий сон, резко прерываемый звоном будильника еще до того, как он успел восстановить силы.
Он допивает свое виски, смотрит на жену и обращается к ней с вопросом, в котором звучат горечь и гнев:
– Что ты собиралась подарить ему на день рождения?
Арлетта выпрямляется в смятении, судорожно комкает в руке платочек.
– Его день рождения...
Винсент Лефевр никогда не дает волю чувствам. Но в этот вечер испытания, выпавшие на его долю, накопившаяся усталость, выпитое виски внезапно превращают безразличие последних лет в ненависть.
– Ну да! – кричит он. – Его день рождения – сегодня, двадцать пятого апреля. – Выражение отупения на лице жены меняет направление его мыслей. – Тебе не кажется, что ты взялась за старое?
Она тут асе выпускает когти:
– Кто бы говорил! Сколько ты уделяешь ему внимания?
Обвинение заставляет Винсента Лефевра подскочить на месте:
– Я по крайней мере работаю на него. И благодаря тому, что я работаю, мы можем заплатить выкуп.
Ее следующее обвинение еще несправедливей.
– Не преувеличивай, – шипит она. – Два миллиона – это все-таки не королевский выкуп. Как-нибудь переживешь.
Такое бесстыдство ему отвратительно. Еще немного, и она бы упрекнула его в том, что потребовали лишь два миллиона.
– Да, всего два миллиона, – хрипло произносит он. – А знаешь, почему? Что ж, я тебе скажу. Мы имеем дело с людьми, которые хотят свести риск до минимума, действуя быстро, очень быстро. Они подумали, что, если потребуют больше, мы или будем торговаться, что займет время и увеличит для них опасность быть обнаруженными, или же нам трудно будет собрать нужную сумму, что тоже потребует времени. Итак, они довольствуются двумя миллионами, чтобы быстро урегулировать дело. Я плачу завтра утром. Они тут же освобождают Фабиена, и полиция не успеет их найти.
– Если только полиция не помешает тебе отдать деньги, – говорит она, будто хочет накаркать.
– Они задумали дело так, что полиция не сможет мне помешать. Есть опасность лишь, что она схватит одного из сообщников до того, как малыш будет освобожден. Не похоже, чтобы Кро стал церемониться.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.