- Да, здесь что-то не ладно.
Уже совсем рассветало и, когда над морем рассеялся туман, за левым бортом" ясно стала видна земля. Юрко опрометью кинулся в кубрик за биноклем. С полминуты он рассматривал берег, затем бросился к рулевому колесу.
- Пиленково. Деникинский фронт... Бешено завертелось колесо и шхуна, повернувшись к земле кормой, быстро удаляется в море.
Христо смущен. Молча пожимает плечами.
Еще никогда за все свое тридцатилетнее плавание шкипером с ним не случалось такой ошибки. Дать маху почти на 200 миль при такой тихой погоде... Он ничего не понимал...
Христо стоит у компаса и что-то соображает. Улыбка скользит по губам. Вдруг подбегает Сергей с револьвером: - «Изменник... Я теперь понимаю»...
Христо спокоен: - Стреляй. Чего же.
Но Юрко сзади сбивает руку с револьвером. Подбегает и Андрей.
- Ты с ума сошел, Сергей.
- Молодой очень. Горячий, - с мягкой иронией произносит Христо. - А вот, - и он толкнул негой высовывавшуюся из-под наваленных вещей груду запасной якорной цепи.
Христо, ворча, подозвал матросов. Общими усилиями они перетащили цепь на нос. Стрелка компаса забегала и, колеблясь, остановилась на Зюд-Весте.
- Вот ошибка почему была, - говорит Христо и улыбается Сергею.
Сергей готов провалиться. Погода тихая. День проходит без всяких инцидентов.
- В Поти наш консул. В Поти и Батуме мы, как дома, - все можем, - уверяет Андрея Патманиди.
Проснулись они поздно, когда портовые сооружения уже видны простым глазом. Было яркое солнечное утро и богатый зеленью берег низко стлался над водой. Вышли за мел и на рейде бросили якорь. На пристани толпилось много людей. Среди характерных фигур кавказцев видны были кучки интернированных в Грузии добровольцев в английских куртках и шинелях.
Андрей в синем пальто и котелке спокойно сидел на носу и разговаривал с Патманиди.
- За Киракопуло не беспокойтесь. Пока мы с Селиди здесь, он ничего не сделает. Все будет хорошо, - успокаивал Патманиди.
На берегу показалась группа грузинских милиционеров во главе с офицером. Подъехал доктор на ялике и, узнав, что судно направляется в Батум, вернулся. Со шхуны забросили на берег конец и начали приставать. В стороне от местных властей стояло трое русских военных и о чем-то перешептывались. Разглядывая их, Сергей обратил внимание на одного, небольшого роста, с опухшей физиономией обтрепанного офицера, который указывал на него глазами, в чем-то убеждая своих приятелей. Сергей вспомнил: Допрос. Больной алкоголик, плача и унижаясь, просит освободить его. Предъявляет документы, в которых значится его пребывание в Деникинской тюрьме. Документы впоследствии оказались подложными, а он, задержанный, ухитрился бежать... Вспомнил фамилию - Ширенко.
Ширенко подошел к грузинскому офицеру и стал с ним рядом. Были брошены сходни и капитан сошел на берег с судовыми документами.
- Патманиди, - говорит Андрей, - я не хотел вас раньше пугать, но теперь должен сказать. Знайте, что Ваши семьи оставлены в Новороссийске заложниками. Остальное вы понимаете. За каждый наш волос они могут поплатиться. Патманиди бледнеет.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.