А потом в один из моих приездов в Москву друзья мне сказали, что Сергей лежит в госпитале с подозрением на самое страшное... Врачи гадали: не рак ли?
Я пришел к нему в госпиталь: высохший, седой, он лежал на высоких подушках, и когда я стал говорить ему, как принято, что все это сущие пустяки и ерунда, что после операции все немедленно кончится, и он снова встанет в строй, и будет молодцом, Сергей усмехнулся:
– Не надо, комса... Давай лучше просто поговорим. О чем-нибудь.
Он достал из-под подушки маленькую, потрепанную записную книжку и протянул ее мне:
– Ты сидел у нас на агитпропе – тебе это и полистать.
– Полистаю, – ответил я, – а ты полистай мои книжечки, я завтра принесу их тебе.
Он снова улыбнулся, и что-то давнее, юношеское высветилось в сухом лице его, прорезанном резкими морщинами.
– Был у меня хороший друг, – медленно прочитал он строчки полюбившихся ему стихов, – куда уж лучше быть, да все бывало недосуг нам с ним поговорить, то уезжает он, то я, что сделаешь – война; где настоящие друзья, там дружба не видна...
Я, верно, не уследил за лицом, потому что Сергей положил свою сухую, горячую руку на мою ладонь:
– Ничего, браток, ничего... Ты это брось... Плакать надо, если не успел сделать того, что задумал. А мы все-таки кое-что успели.
Он вздохнул, внимательно, как-то по-особому глянул на меня и глухо сказал:
– Писать врачи запрещают, а мне кое-что важное надо бы написать руководству.
– Как там, в Пекине-то? – спросил я. – Достается?
– Там плохо, – ответил он. – Там очень плохо, Петр.
Я не понял его: это были годы, когда в Пекине клялись в вечной дружбе к нам, когда мы, лишая себя самого необходимого, помогали братскому китайскому народу...
– Там поднимается самое страшное и ненавистное нам, – тихо продолжал Сергей. – Там начинают играть на струнах национализма, а это всегда антикоммунизм. Я схватился кое с кем из китайских товарищей пару раз, да вот, видишь, не успел довести до конца драку: согнуло меня совсем.
(Признаюсь, я не очень-то поверил тогда Сергею – кто мог подумать, что это правда?)
...Вошедшая медсестра укоризненно покачала головой:
– Больному надо отдыхать. О делах будете говорить потом...
Выйдя от Антонова, я спросил старого профессора:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.