Пишу я вам не о себе. Я уже решила: уезжаю. Пишу, чтобы вы обратили внимание, как на нашей стройке относятся к молодым семьям, как губят любовь и счастье, обманывают и не находят нужным даже извиниться.
Вера Байкова».
Она послала Вере телеграмму: «Буду восьмого, задержитесь. Тарасова».
Думала, что найдет Байковых в бревенчатом домике где-нибудь на окраине города, но проходная комната, в которой они жили, оказалась в новом доме, на новой улице недалеко от стройки. Вера и муж ее Александр были на работе. Хозяйка, еще молодая, лет тридцати женщина, обрадовалась приходу корреспондента, засуетилась, поставила чайник на плиту, стала накрывать на стол. «Красивая», – отметила Женя. Такие женщины ей нравились. Чуть выше среднего роста, светловолосая, с внимательными глазами, с доброй, какой-то прощающей улыбкой.
– Вы не беспокойтесь, – попросила Женя ее, – вы мне расскажите, что тут получилось с квартирой у Байковых.
– Обманули, – ответила женщина, – подошла очередь, а вместо них сунули семейку, которая вообще никакого отношения к стройке не имеет.
– И чем они это мотивировали?
– Мотивировали! Очень им надо мотивировать! Сказали, что дадут в следующем доме. А дом этот только к ноябрьским будет сдаваться. А Саша такой человек, никогда не пойдет отстаивать свои права. Вера его пилит, а он только: «Ладно тебе».
В квартире было чисто, уютно, мебель новая, подобранная с толком и вкусом.
– Спят на моей тахте, мне не жалко. Я их, честно говоря, полюбила. Они меня, можно сказать, спасли. – Женщина вопросительно поглядела на гостью, видно было, что ей надо рассказать что-то свое, личное. – Вы не осудите меня за откровенность?
– Что вы!
– Эта квартира не вся моя. Муж у меня еще тут прописан...
Глядя в глаза, веря, что Женя сейчас даст ей единственно правильный ответ, она рассказала свою историю. Муж у нее с высшим образованием, экономист. Ну, и там, в своем отделе, начал к одной присматриваться. В столовую обедать вместе ходили, потом стал к троллейбусу провожать... – А у меня в их отделе приятельница работает, так что я была в курсе. Что тут делать? Сцену ему устроить? Мы семь лет женаты, он с меня пылинки снимал, все люди видели, как он ко мне относится. А тут другая. Подумала, подумала и решила: раз ты такой, я тебя с поличным поймаю. Потерплю, выжду, а потом одним разом рассчитаюсь за все страдания.
И выждала и рассчиталась. В дверь к той, другой, постучалась. Сидит муж за чужим столом, с чужой женщиной, бутылка вина на столе...
– Собрала я ему чемодан и в тот же вечер к их двери поставила. А назавтра Веру и Сашу позвала к себе жить.
– Остался он у нее?
– Нет. До сих пор прощения просит. Не могу простить. Вспомню, как они вдвоем за столом сидят, в глазах темно.
– А вы его любите?
– Страдаю я. Кто же страдает, если не любит?
У Жени был для нее ответ. Подумала, что, случись такое с ее Антоном, она бы вовек не простила, но у этой женщины нет другого выхода. Сказала твердо, даже чуть жестковато:
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.